«Вы там какой бамбук курите?» — экс-глава поселка Чульман Сталик Дерягин не считает себя виновным в смерти девочки, которую растерзала стая собак

После гибели 12-летней Вики Кашуба от нападения стаи бродячих собак в поселке Чульман Нерюнгринского района Якутии в октябре прошлого года возбудили уголовное дело. Ответственным за ее смерть стал только один человек — глава поселка Сталик Дерягин. 12 октября экс-главу поместили в изолятор временного содержания. Первое судебное заседание прошло в марте этого года, а в апреле Дерягин подал в отставку по собственному желанию, следом за ним ушли и сотрудники администрации, а летом — Совет депутатов поселка.

По сегодняшний день 67-летний Сталик Дерягин находится под подпиской о невыезде. 1 декабря состоится очередное заседание суда, но за весь год Сталику Дерягину не дали сказать и слова. В разговоре с корреспондентом 14.RU он заявил, что не виновен в смерти Вики Кашуба. Почему же тогда случилась эта трагедия — разбиралась редакция 14.RU.

— Вы обвиняетесь в смерти 12-летней Вики Кашуба, как глава поселка, допустивший халатность. То есть никого не привлекли к ответственности, кроме вас?

— Ну, пока это действительно так. Я, так сказать, в гордом одиночестве тащу все те проблемы, которые сегодня есть с исполнением этого собачьего закона. Нет рядом со мной ни правительства, ни государства, ни департамента ветеринарии. Почему-то виноват один глава поселка Чульман, который должен был решать эту необъятную безденежную проблему.

— В прошлом году в октябре, когда Вика погибла, у вас действительно были проблемы с бродячими собаками?

— Да, были. С одной стороны, я понимаю родственников девочки. Понятно, что у них боль, у них трагедия, они потеряли ребенка, и это ужасно и страшно. Но просто углубляясь в эту проблематику, нужно понимать, как вообще администрация работала.

— А как вы решали проблему?

— Мы покупали петли, оружие, из которых стреляют этими пульками, клетки, перчатки специальные. Чего мы только не покупали. В 2024 году нам выделили денег на отлов только 25 собак! Мы в первое полугодие их уже успешно освоили и дали заявку на второе полугодие — еще на 25 собак. В ответ нам писулька: «Денег нет, выделяем на 5 собак». На территории поселка бегало 150−200 собак всегда. А то, что мы поймали 25 собак, было видно где-нибудь? Как думаете? Конечно, нет. Отсюда рождается другое мнение: «Сидят тунеядцы!» То, что нам дали, мы исполнили.

— А с остальными собаками тогда что?

— А это уже другой вопрос. Тебе там делать нечего, уважаемый глава? Иди и занимайся! Тебе дали полномочия? Дали. Ну и всё, вперед и прямо! Только почему-то все закрывают глаза на то, что это навязанные полномочия, переданные на уровень поселений без должного финансирования.

— А разве поселок Чульман не находится в непосредственном подчинении администрации Нерюнгринского района? Это не они решали, сколько выдать вам денег на отлов собак?

— Нет, конечно. Району приходят деньги с Управления ветеринарии республики, и пропорционально выделенным деньгам каждое поселение получает свою долю. Для того, чтобы вы поняли, в 2016 году, когда я уже работал главой поселка, на собачью тему выделили 814 тысяч рублей.

— Это нормально?

— Да. В то время это было очень даже нормально. Но в 2023 году нам выделили меньше — 314 тысяч рублей, а в 2024 году — 450 тысяч рублей. Случилась трагедия [с Викой], и нам выделили 700 тысяч рублей. Понимаете, что даже после трагедии мы всё равно не дошли до уровня десятилетней давности. При этом закон по собакам ужесточился кратно. Нам накидали полномочий, денег не дали, только бумажку по 498 ФЗ, и всё. Нас не обеспечили материальными средствами, не построили ни приют, ни пункт передержки.

Еще в 2021 году я и другие главы поселений дружно отказались от исполнения полномочий. Мы писали, что не готовы, не можем исполнять этот ОСВВ (отлов, стерилизация, вакцинация, выпуск), потому что реально ничего не было готово, абсолютно. Но нам пришло письмо, что нас очень сильно накажут, если откажемся.

И в 2022 году мы начали раскачиваться. Был хоть какой-то люфт, буферная зона для отлова собак. Два года нам хватило продержаться, а потом всё: люди охамели, вольницу почувствовали.

А господин Бурматов — провалился бы он, великий депутат, — объявил всех глав поселений ворами и расхитителями бюджетных средств. Живодером лично меня он не называл, потому что я с ним лично не общался — не имел такой чести. Но он обвинил нас всех, как будто бы нам были выделены какие-то мифические миллиарды на постройку приютов. Не знаю, может, он где-то головой ударился, потому что, по-русски говоря, ничего подобного не было. Мы вышли на борьбу с собаками с тридцатью листами этого закона и без какого-либо финансирования. Вот тогда мы и поняли, что ситуация становится крайне сложной, и мы остаёмся один на один с этой проблемой.

— А как вы решали проблему недостатка средств?

— Зеркалили. То есть, в 2023 году нам 314 тысяч рублей дали, а мы еще своих столько же выделили, потому что хоть и просили денег, но ничего не получали. Это практика республиканских структур — не отвечать на 80% писем.

— Вы из бюджета администрации поселка добавляли деньги?

— Да, начали оттуда тащить. Потом нам подвернулось подходящее помещение в лесочке на отшибе Чульмана. Идеальное место. Мы быстренько его забрали — наше же было имущество. Перевели его из жилого помещения в нежилое, сделали 50 на 50 квадратов, огородили территорию. И там начали делать пункт передержки со всеми коммуникациями. Мы вложили в это 1,5 миллиона рублей из местного бюджета. Потом в 2024 году выиграли суд у Управления ветеринарии республики: их обязали построить в поселке приют для содержания безнадзорных животных. По факту в сентябре 2025 года он уже должен был быть сдан в эксплуатацию. Но на сегодняшний день исполнения ноль.

— Как ноль?

— А вот так вот, ноль. Чихали они на это решение суда. Абсолютно никакой работы не велось и не ведется.

— А ваш пункт сейчас работает?

— Конечно, работает. Если бы его не было — можно было бы вешаться. Он еще тогда почти на 90% был готов. Там стояли вольеры, мы начали свозить отловленных собак. И сейчас он работает. Но вы поймите, что в 2024 году суд обязал Управление ветеринарии построить нам пункт. Но его до сих пор нет. Решение суда управление не выполнило. Зато есть уголовник — глава поселка Сталик Дерягин.

— А управление ветеринарии понимало, сколько вам нужно средств на отлов этих собак?

— Конечно.

— Если они знали, то почему выделяли меньше, чем нужно?

— Минфин не давал денег. Не знаю почему. А если не финансируют, то как мы можем исполнять эти обязательства? Полномочия ведь переданные, а не закрепленные.

— В вашем случае за отлов безнадзорных собак отвечает всё-таки не управление, а именно администрация.

— Да, закон так прописывается. Каждая администрация отвечает за все вопросы, которые им накидали. А в администрации нет специалистов по собакам. Ну их просто нет.

Не думаю, что распоряжением главы у кого-то есть ответственный человек по собакам. Даже если бы я выкатил такое распоряжение, то ответственность понесла бы моя заместитель. Если я где-то носился, бегал или еще что, информацию по собакам сразу забирала она, отписывала исполнителю. В отделе ЖКХ тоже женщина сидит, занималась непосредственно всеми заявками, сразу выходила по телефону на подрядчика, давала команду на отлов собак.

И вот случилось это ЧП. Как вы думаете, отдал бы я ее или не отдал под суд? Мужик я или кто? Да никогда бы не отдал. Еще женщину с двумя детьми посадили бы в изолятор временного содержания. Что за чушь-то!

В любом случае, написал бы я эту бумажку или не написал — ответственность была бы на мне, персональная. Хоть сдохни.

— То есть ответственность с себя вы не снимаете?

— Конечно, нет. Собаки — мои. А за смерть девочки… это вопрос. Я еще раз говорю, конечно, это кошмарная история. Эта девочка Вика накануне жизни — 13 лет, — что там, господи, ребенок, дитя!..

Но какая у нас задача по закону? Мы поймали, вакцинировали, стерилизовали, чипировали, и собака побежала. Радостная, счастливая. Больше мы ее ловить не можем — законом не прописано.

— Мы запрашивали у администрации поселка информацию по пункту передержки и собакам. Нам сказали, что за год отловили триста с лишним собак, что пункт работает, и ни одна собака в поселке не бегает.

— Я не буду опровергать ее слова. Но, мягко скажем, маленько чуть-чуть не так. Вот смотрите: поймали собаку, стерилизацию провели, вакцинировали и выпустили в естественную среду обитания. Это федеральный закон. А прокуратура и Следственный комитет мне в предынфарктном состоянии говорят, что выпускать собак нельзя. А чем их кормить-то? Они начнут дохнуть, вымирать. Прибежит опять прокуратура и начнет: «Живодеры!» Потому что бедных, несчастных животных содержат в нечеловеческих условиях. Так дайте денег и отвалите все, начиная от Государственной Думы и всех остальных нижележащих!

— Сколько в итоге вы потратили денег на борьбу с собаками в 2024 году?

— У нас на собак за год было истрачено пять миллионов рублей, из них 1,5 миллиона — на строительство пункта. Мы были вынуждены тратить, закрыв глаза на всё. И когда случилась трагедия, мы быстренько стали «жрать» деньги, чтобы того, кто останется после меня, не посадили.

Но я бы не рискнул увеличить стоимость расценки за отловленную собаку, она очень дорогая сегодня. Соболь столько не стоит, сколько собака у нас в Чульмане. Если бы я повысил ценник, то, поверьте мне, пришли бы ребята в погонах и завернули меня за превышение служебных полномочий. Сказали бы: «Ты, чувак, не сбрендил, такие тысячи рублей выкидываешь за собаку? Кто тебе позволил, кто тебе разрешил? Это не твои полномочия». Здесь маневрируешь: идешь по острию, чтобы не влететь, и тебя не посадили.

Я могу положить на Конституцию свою руку и сказать: превысим свои возможности и полномочия — посадят. Не превысим — снова посадят. Но я еще раз говорю, эти полномочия переданы, а не закреплены за нами. Денег не дают, а потом спрашивают, почему вы тратите? А что делать-то? От этой собачьей темы все отмахиваются, как от назойливый мухи.

Что касается финансового вопроса, то заместитель главы Нерюнгринского района по ЖКХ и энергоресурсосбережению Анна Лысенко сообщила 14.RU, что денег на собак всегда не хватает. Например, на содержание и отлов в 2024 году район запросил у управления ветеринарии республики 12 миллионов рублей, но им выделил только 4,8 миллиона. Распределили их по всем муниципалитетам. Деньги ушли на отлов, транспортировку, содержание, маркирование, стерилизацию и лечебно-профилактические мероприятия.

«На практике республика не удовлетворяет заявки в полном объеме: запрашиваемая сумма ежегодно сокращается. Например, если республика выделила только 50% от запроса, то мы вынуждены пропорционально распределять полученную часть по всем муниципалитетам, согласно их заявке. То есть удовлетворить только 50% от запрошенной ими суммы и без возможности компенсировать недостающие средства», — рассказала Анна Лысенко.

Администрация района не решает, где именно создаются пункты передержки — эта инициатива исходит от самих поселений, подчеркнула Лысенко. Например, если в Чульмане возникает необходимость в создании пункта передержки, то глава должен сам направлять запрос напрямую в Управление ветеринарии республики.

— Бродячих собак депутаты Ил Тумэна предлагали отправлять на тот свет, если за ними в пункт передержки никто не пришел. То есть, они оказались никому не нужны. Что вы об этом думаете?

— Конечно, надо! Абсолютно верно! А зачем тратить напрасно деньги из бюджета? Ну зачем? Какая в этом гуманность? В 2016 году всё было проще: купили пульку и собаку убили. Хвост отрезали, закинули ее, утилизировали, и всё. Как только собаки появлялись на улицах, нам звонили всего раз, а мы заявку делали и на следующий день зачистили. Никого нет. Каждый год ловили 200−300 собак. И нам этого вполне хватало.

И раньше никто не обсуждал эту тему, потому что зоошизиков не слышно и не видно было. Все четко знали только одно: собаку нельзя выпускать. У меня много знакомых, которые потеряли своих любимцев. Гуляла, пульку получила, в машину кинули и увезли. А сегодня собаку нельзя убить.

Понимаете, что страшно? Люди не реагируют. Очень много собак на самовыгуле. Ей же ошейник, намордник одевать надо, да ну, это столько денег тратить! Так что берут и отпускают — и насрать на нее. Ну бегает и бегает, лишь бы не гадила. У людей ответственности нет за свое животное. Но не должна собака гулять без намордника!

Были жесткие случаи у нас в Чульмане и в Нерюнгри, да везде, в частности того, что человек пошел, стрельнул с травмата, защищая себя от собаки, и бац — он живодер. У него изымают оружие, изымают лицензию, дают два с половиной года условно. И это считается нормальным, потому что всё в рамках действующего закона.

То же самое, что и со мной, случилось и с главой Алдана, но из-за хозяйских собак. Но при чем тут глава?! Почему всех собак вешают на нас? Глава нынче это потенциальный кандидат в уголовники?

— Потом, сердобольные люди кормят бродячих собак. Мы же нашли их кормушки. Я даже по Чульману лазал, всех собак в морду знал: где какая укусила, у кого кто хозяин. Ну, Господи, я же там жил.

— Судя по соцсетям, у вас в поселке много зоозащитников, которые подкармливают собак.

— Много. И я сколько раз писал, предлагал им, давайте поменяемся: кормите дальше, только садитесь на мое место и несите ответственность. Уголовную. Я в тот год из всех поселений больше всех потратил денег на собак. Но в итоге — бездельник и тунеядец.

Ребята в погонах спрашивали меня: «А почему ты тратишь деньги? Это не твои полномочия», «А почему асфальтируешь улицы? Не надо», «А почему проводишь мероприятия торжественные? Почему 9 мая проводишь, деньги тратишь на полевую кухню, на пироги бабушкам? Нельзя». Оказывается, я всё должен был тратить на собак.

— Это вы сейчас имеете в виду работу Следственного комитета?

— Конечно! Это они тут пальцы загибали, перегибали. С одной стороны, я их понимаю, потому что это их работа, они должны были добиться того, чтобы потом было чем отчитаться перед Бастрыкиным [руководитель Следственного комитета России Александр Бастрыкин], мол, работа проделана.

— Вы считаете, что вся проблема в недостатке финансирования?

— Абсолютно верно. Точно такое же положение вещей на всей территории республики: просят больше, получают, как обычно, меньше. А я так скажу: дайте денег и отвинтитесь от нас все! Все депутаты Государственной Думы, правительство Российской Федерации, правительство Республики Саха Якутия — все! Главы поселений знают, что делать и как делать, и сделали бы давным-давно, и не было бы тогда этих собак. А сейчас они опять появились в Чульмане, и большие, ведь дачи закрылись.

— Вы придерживаетесь политики, что на улице не должно быть вообще собак?

— Стопудово. Собака не должна гулять на улице, она должна быть привязана, или ее не должно быть вообще. Это зверь, и что у него там в голове, не понять. Сейчас он ласковый, нежный, прыгает, веселится, а через 2−3 минуты — раз, агрессия. Кто-то ударил, кто-то пнул, кто-то там что-то ему защемил, и всё. Он превращается в зверя.

— Так кто по итогу должен заниматься собаками, если не администрация?

— Давным-давно нужно было создать специализированные службы, а не вешать всё это на администрацию. Нравится вам это, ребята, или не нравится, но создавайте. Мы готовы вкладывать в это деньги из бюджета, дополнительно выделять средства на отлов этих собак. Но по факту определять, бешеная собака или не бешеная, агрессивная или не агрессивная, должны специалисты, а не работники администрации.

Помимо того, что у каждого из них по 5–8 направлений, они что, еще должны заниматься собачьей темой? Всех моих допросили в Следственном комитете раз пять. А когда их допрашивали в суде, я каждому специалисту задал вопрос: «У вас есть специальность ветеринара или хотя бы сельхозработника»? Я спрашивал это специально, чтобы слышали все — и обвинитель, и судья — мои работники не ветеринары и не кинологи. Так почему они должны заниматься этим?

— Сталик Николаевич, а вы на суде себя как защищаете?

— Мы еще не защищаемся. 24 судебных заседания уже прошло, а мы даже в защиту свою слова не сказали.

— Как это не сказали?

— Да вот так, еще идет обвинение. Государство обвиняет меня в халатности и в бездействии. Какая тут может быть халатность, когда ею и не пахнет? Еще вот что интересно: у нас руководителем очень много лет является Кирилл Бычков. Знаете такого?

— Конечно, знаем.

— И есть еще новоиспеченный Игнатий Колодезников, «репортажник» ветеринарии (руководитель Управления ветеринарии Якутии, был назначен на эту должность указом главы республики Айсена Николаева 2 апреля 2024 года. — Прим. ред.). Так получилось, что я их знаю обоих. И я говорил им: «Денег дайте, вы что делаете-то? 500 тысяч вы нам дали до трагедии. Сегодня трагедия случилась, дали 700 тысяч». А мне в ответ голливудская улыбка, плечами пожали и ничего не сказали. Потому что денег нет. Это, знаете, как сверх цинизма. Вы там совсем, что ли? Какой бамбук курите? И если денег нет, тогда освободите нас от этих полномочий.

Почему я должен сидеть за плохую работу правительства? Почему я один должен нести полную ответственность? А где мое любимое, родное управление ветеринарии? На суде мы поднимем вопрос об объединении этих уголовных дел. Их тоже привлекли.

И еще вопрос. Сегодня собачья тема всплыла, и цены сразу пошли вверх. Страшно космически дорого стали стоить препараты, повысилась цена на операции, кастрации, стерилизации. При этом управление ветеринарии бесплатно тоже их не проводит. Вопрос: почему? Они же государственное учреждение. У них какое участие в этом?

— Когда будете выступать в свою защиту, упомянете всё это?

— Поверьте мне, я не только это скажу, а расскажу всё, что знаю. Абсолютно точно.

— Не боитесь, что на вас могут надавить?

— А чё мне терять-то? Освободите меня, и я заткнусь. Обвинители с упорством докажут, что я ничего не делал. И сколько это будет продолжаться, я не знаю. Мне адвокат говорит, минимум год-полтора будет тянуться. В рамках защиты я не всё скажу, потому что сейчас расскажешь, неизвестно, что они сделают.

— А вы сейчас где, Сталик Николаевич?

— Я ушел в отставку уже, присел на пенсию. У меня пенсия 22 тысячи рублей. Вот сейчас вышел на работу. Директор библиотечной системы Нерюнгринского района.

— Сколько лет вы проработали в администрации?

— Девять. А вообще в органах госвласти с девяносто третьего года. А дальше что? Я уже достаточно взрослый человек, карьера мне как-то уже… Ну что тут? Просто никто не желает заканчивать свою трудовую деятельность уголовником. Я не вор, не хапуга. Но меня перетрусили вдоль и поперек. Три судебных бухгалтерских экспертизы мы прошли.

Это очень тяжело… Жалко Чульман, конечно, очень жалко. Я ушел в отставку, потому что смысла сидеть там дальше уже не было. Я правильно всё сделал. Сам, без всяких подсказок ушел, снял все полномочия, сессию принял. И сразу же, когда уходил, сказал, что надо принять решение по моей отставке и выбирать главу, потому что поселок неуправляемый стал. Исполняющая обязанности главы, бедная, сидела там одна, разгребала за всех. Все специалисты начали уходить с администрации за мной, а в июне ушел весь состав депутатского корпуса. У нас три месяца поселок вообще без власти был. Его попросту обезглавили.

К ним, следакам, никаких претензий нет. Они Бастрыкина испугались. В прямом смысле слова. И делали всё с точностью: передали дело в суд, перекрестились, выдохнули. Как долго суд будет идти, я не знаю. Но этим годом он не закончится точно.

— Вам обидно?

— Конечно, обидно. Самое главное — отвернулись все. Ни один человек из Якутска, из правительства республики даже ни разу не позвонил, не спросил, как я, чем можно мне помочь. Никто. Единственное, что сделали — приостановили членство в любимой «Единой России». Им такие не нужны. Ну, потеряли одного бойца, одного штурмовика. Ни тепло, ни холодно им.

Действительно, никто не вникает в ситуацию. Она просто… Ну, мне, конечно, обидно. Чисто по-человечески, по-мужски. Трудно. Сложно. Поэтому… Когда меня арестовали, меня заключили в ИВС, и тут же мне говорят: «90% гарантии, что завтра суд изменит меру пресечения, ну и выпустят вас». Я говорю: «Так, а зачем вы тогда это делаете?» Зачем? Отчитаться перед вышестоящими? Для чего-то же меня надо было помещать в изолятор и мордой об стол, как крупнейшего афериста. Чего ради?

А потом на следующий день отпустили. Судья освободил меня прямо в зале суда по гарантии поручителей, то есть за меня заступились уважаемые люди: депутаты, руководители и главы поселений. Все пришли. Правда, никого не пустили, они стояли на улице. Но пришли. И решение суда крайне не понравилось прокуратуре. «Возбудилась» она быстренько. Меня тут же посадили на «браслеты» и под подписку о невыезде. Самое главное, чтобы доложить: мы всё сделали. И на старости лет я заработал себе статью.

Ну, может, суд посмотрит, что там да как.