Стыд и молчание убивают быстрее ударов. История якутского фонда по борьбе с насилием

Домашнее насилие — тема, к сожалению, не новая. Что чувствуют женщины, оказавшиеся в лапах тиранов? Принять решение уйти — важный шаг, но за ним следует страх, что окажешься на улице без денег и без поддержки. Этих историй — сотни. В республике им помогает маленькая группа людей — две женщины-юристки, которые создали фонд «Ты не одна, с тобой Якутия» и стали тем самым плечом опоры, за которое цепляются люди, уходящие от насилия.

В период после убийства Надежды Аммосовой посыпалось множество других сообщений о насилии. Девушки решили опубликовать пост с призывом объединиться и помогать пострадавшим: консультациями, советами, материально. Публикация мгновенно нашла отклик: за ней последовали сотни сообщений, тысячи просмотров. Тогда стало ясно: проблема далеко не частная. Люди писали истории о том, как выбирались, прятались, снова возвращались.

«Это больше проект населения. Мы тоже как юристы начали давать консультации, анализировать ситуацию, готовить документы», — рассказывает Томарико.

Средний возраст девушек, которые просили и просят помощи, от 20 до 28 лет, есть и женщины постарше, но основная масса — это молодые. Большинство из них находятся в декретном отпуске и ухаживают за малышами.

«Когда женщина в уязвимом состоянии, характер ее партнера начинает конкретно проявляться. Много девушек с детьми: недавно помогали одной беременной девушке с трехлетним ребенком сбежать от мужа — алкоголика и тирана. Она уехала от него в свою родную деревню, но и там не встретила поддержки, вернулась в город. Мы открыли сбор средств, сейчас она готовится к родам», — говорит Томарико.

Спасение начинается с сообщения в личку: так просто и так ограниченно. У организации нет горячей линии, нет большого офиса — только социальные сети и сарафанное радио. Это значит, что помощь попадает в основном к тем, кто пользуется соцсетями или знает номера от знакомых. Сначала — сообщение с рассказом, затем юридическая консультация, психологическая поддержка и иногда перевод денег на аренду.

«Мы определяем, какая помощь нужна, иногда девушки сразу пишут: „Мне нужен психолог или юрист“. Кто-то в депрессии, кто-то начал бракоразводный процесс и нуждается в консультации. И так направляем либо к психологу, либо к юристу. И если психолог или юрист выясняет, что нужна материальная помощь, уже объявляем сбор средств», — говорит Томарико.

Фонд помогает с оплатой первого месяца аренды квартиры, дальше девушки сами. По признанию основательниц, в основном девушки молодцы, они не сидят сложа руки, не ждут дальнейшей помощи, а действуют сами. Многим девушкам не нужно сбегать и прятаться, они нуждаются в психологической помощи и советах профессионалов, чтобы не остаться одним в звенящей пустоте.

Томарико и Анастасия направили письмо главе республики Айсену Николаеву с просьбой о помощи в открытии кризисного центра.

Гранты и волонтерская помощь — это хорошо, но не заменяют государственной инфраструктуры: кризисные центры с ночлегом, горячие линии, штат психологов и юристов, механизмы сопровождения.

«Я видела очень хорошую практику в Москве и в Питере, как там оказывают помощь. Кризисные центры у них на базе государственных учреждений. В Санкт-Петербурге есть учреждение с общежитием и с медицинской помощью: девушкам и их детям проводят обследования. Также нужны консультации для семей, ведь парам тоже нет помощи. Говорят же все, что у нас семейные традиции, эти институты надо сохранять и развивать, а где эта поддержка-то? Но парам иногда нужна помощь, это только идти к платным психологам и платить по 6 тысяч за час, а у нас и так кризисная экономическая ситуация в стране, какой психолог? Нам нужна помощь в этом деле. Мы обращались и в Центр психологической помощи, и к омбудсмену по правам человека Сардане Гурьевой, но нигде не нашли ответов и действий», — говорит Томарико.

Девушки писали письма в добывающие компании, целевой фонд будущих поколений, но им пока не отвечают. Только компания «Алроса» ответила, что у них другие направления работы. Фонд писал проект на гранты главы в 2024 году на конструктивную пропаганду против насилия и получил очень низкие баллы. Пока власти не видят в этом проблемы, но чем больше людей будет говорить об этом, тем быстрее получится достучаться до более высоких уровней. А пока это как будто проблема небольшого количества людей.

«Мы понимаем, что везде заранее заложен бюджет, но ведь можно хотя бы дать надежду? Я считаю, что проблема в том, что в руководстве сидят мужчины и им никогда не понять, как это — быть жертвой насилия. Не потому что они плохие, а просто это не вписывается в их картину мира», — считает Томарико.

Как она говорит, все проблемы фонда упираются в финансы: волонтеры, психологи и юристы, дают одну бесплатную консультацию, адвокаты предоставляют скидку на свои услуги, многим хватает и одного разговора, но как быть тем, кому нужен курс реабилитации или долгие судебные тяжбы?

«Если не будет финансирования, поддержки и продолжится какое-то игнорирование со стороны властей, нам придется свернуть проект. Мы начали задумываться, зачем это всё? Пока нас держат на плаву истории девушек, которым мы помогли», — говорит Анастасия.

В стороне не остаются лишь некоторые предприниматели, которые помогают девушкам обучиться на новые профессии, например, фонд провел бесплатные образовательные курсы по обучению наращивания ресниц, уходу за волосами, изучения госзакупок и заказов товаров из других стран. Всё это дает инструменты для дальнейшей работы. Помогают даже с одеждой и овощами.

По мнению Томарико и Анастасии, для того, чтобы снизить процент насилия, дать женщинам и детям базовое чувство безопасности, нужна конструктивная пропаганда, информационная поддержка и нулевая терпимость к насилию. Многие сами не знают своих границ, и получается бесконечный круговорот страданий и слез.

«Сейчас мужчиной считается псевдомаскулинный парень, для которого мужественность — это задарить цветами, устроить эмоциональные качели. Это тоже всё начинается не просто так и идет из шаблонов воспитания мужчин: „не плачь“, „молчи“, „не проявляй эмоций“. Девочки садятся на крючок качелей, и всё, не могут с него слезть», — вздыхает Томарико.

Анастасия считает, что у тиранов и пострадавших нет понимания личных границ.

«Нельзя понять с самого начала, что с человеком не так. Еще многие хотят спасти его, помочь абьюзеру. Поэтому тут нужно много информации донести. У нас как раз таки цель была нормализировать нетерпимость к агрессии», — говорит Анастасия.

Стыд — это то, что чаще всего еще дольше держит людей в насилии, чем страх перед ударом: они чувствуют вину, боятся быть осужденными близкими и обществом, поэтому молчат и прячут следы. Многие беспокоятся о том, что их истории опубликуют, но одна из неоспоримых правил команды — не публиковать истории без разрешения. Соцсети могли бы дать резонанс, но огласка иногда увеличивает риск для потерпевших: агрессоры используют доступ к информации, родственники осуждают, и жертва оказывается под давлением. Тем не менее в исключительных случаях публикация служит последним рычагом давления на органы или на виновного, но это этическая дилемма, с которой работают осторожно.

Часто к пострадавшим приходит тревога и в самых острых случаях в разговорах проскальзывает отчаяние, когда кто-то признаётся: «Я хочу умереть» — или даже говорит о мыслях навредить себе и детям.

Некоторые девушки не могут разорвать этот круг насилия и боли: главная причина — отсутствие ресурсов. Решиться уйти — это самый сложный шаг. Финансовая зависимость, страх, что дальше, давление семьи и даже отношение полиции формируют порочный круг. Женщины жалуются: в отделениях полиции иногда усмехаются, им говорят, что они через два дня заберут заявление; приезжает помощь слишком поздно. В других странах, отмечают собеседницы, полиция реагирует незамедлительно, есть охранные ордера, с агрессором работают, и это снижает количество возвращений к абьюзеру. У нас же зачастую всё сводится к личной инициативе и волонтерской поддержке.

«Из наших девочек практически нет тех, кто вернулся в отношения. До обращения в фонд они уходили, возвращались, но наша помощь дала силы уйти окончательно. В принципе, девушкам не такая большая помощь нужна, сильнее всего им важна поддержка», — говорит Анастасия.

Отдельной проблемой стали новые реалии нашей современной жизни: возвращение мужчин с боевых действий и рост алкоголизации и наркотизации в ряде регионов. Посттравматический синдром, алкоголь и наркотики увеличивают риск домашнего насилия и делают семьи более уязвимыми. Это не просто частные трагедии — это вопрос реабилитации и работы с целыми семьями, где нужно поддержать не только женщин, но и мужчин.

«Мы писали об этом в обращении к главе, что мы готовы участвовать в реабилитации служивших в зоне СВО. Не только им нужна реабилитация, но и всей семье, мне кажется. Нужно помочь им жить в новой реальности. Алкоголизация также играет большую роль: большинство случаев побоев в отношении женщин мужчины совершали в состоянии алкогольного опьянения. Чаще стали писать и о наркотиках», — говорит Томарико.

Это не новая проблема, она была всегда. Организаторы фонда привлекают к этому как можно больше людей, ведь только общими усилиями можно помочь — даже маленькая частичка помощи дает опору. За эти два года работа фонда повлияла на общественное мнение: люди стали откликаться, органы оперативнее реагировать. Но впереди еще много работы по информированию населения, некоторые всё еще думают, что домашнее насилие — участь маргиналов.

«Одна женщина сказала нам такую фразу, что домашнее насилие — это проблема только бедных людей, маргиналов. И она не одна так считает. Да, процент насилия в таких слоях населения выше, но, по нашим наблюдениям, среди жертв есть и очень обеспеченные люди», — говорит Томарико.

В фонд обращаются не только женщины, бывали и сообщения от мужчин, которые пережили сексуализированное насилие в детстве. Они делятся своей болью и страхом заводить свою семью. По оценке всех полученных сообщений на эту тему, больше всего педофилия процветает в деревнях.

«У нас в деревнях много случаев педофилии. Поэтому мы и говорим, что нужно больше информации, чтобы учить распознавать плохих людей. Это какое-то уродство общества, когда твои же родные люди совращают тебя. И это замалчивается тоже, родственниками же замалчивается. И мамы тоже молчат. Это тоже отсутствие информированности. Виноват всегда насильник, но были случаи, когда матери знали всё и детям говорили: „Тебе показалось, молчи“. В такой ситуации надо сразу принимать меры, обращаться в органы за защитой. И наказывать, а не говорить: „Он нас кормит, терпи“. Я считаю, что, когда мужчина неровно дышит к ребенку, заметно сразу, из всех историй я делаю такой вывод. Поведение ребенка тоже меняется, надо за этим следить», — считает Томарико.

Многие жертвы насилия признаются в том, что до сих пор не могут нормально жить из-за того, что произошло в детстве. В таких случаях в фонде связывают с психологом. В Якутске есть центр бесплатной психологической помощи, но, по словам создательниц фонда, они сосредоточены на других направлениях работы. Если говорить про сексуализированное насилие над несовершеннолетними, то они начинают работать только после возбуждения уголовного дела.

Подавляющее большинство обращений поступает от женщин, состоящих в абьюзивных отношениях. У Томарико и Анастасии есть несколько вдохновляющих историй новой жизни своих подопечных, особенно они гордятся девушкой из Верхоянска.

«Она сбежала от мужа-тирана буквально с одним комплектом одежды на нее и детей. Мы отправили ей собранные 60 тысяч, она сняла на эти деньги квартиру, собрала детей в школу. Сейчас устроилась на работу, всё оплачивает сама», — вспоминает Анастасия.

Такая работа отнимает много сил — это бесспорно. Пропускать через себя сотни историй, разбивающих сердце, тяжело. В первое время Анастасию и Томарико вдохновляли успехи подопечных, созданное женское сообщество. Усталость даже не чувствовалась. Это ощущение догнало их позже. Больше всего сил, однако, забирают попытки достучаться до закрытых дверей.

По словам собеседниц, очевидно, что система оставляет людей наедине с кошмаром и имеет предвзятое отношение к таким проблемам. Жертвы есть во всех слоях общества, в том числе и среди обеспеченных семей — молчание только усиливает их уязвимость. Когда две женщины вынуждены становиться опорой для сотен — это история про гражданскую доблесть, но также и про провал государства.

Мы спросили у Анастасии и Томарико, если бы у них была возможность вот прямо сейчас сказать только одно предложение человеку, который страдает от насилия, что бы они сказали? Они ответили просто: «Задайте себе вопрос, как с вами можно поступать, а как нельзя».