Область Василисы, кратер Кати. Зачем Россия хочет исследовать Венеру, объяснил астроном

Вице-премьер Денис Мантуров сообщил 10 марта, что Россия планирует исследовать Венеру. Она станет первой планетой, к которой отправятся наши космические аппараты после лунной программы. Почему Венера важна для мировой науки, «Фонтанке» рассказал астроном Владимир Сурдин, старший научный сотрудник Государственного астрономического института имени П. К. Штернберга, доцент физического факультета МГУ.

— Владимир Георгиевич, в то время, когда Маск собирается активно осваивать Марс, мы, как та гордая птичка, хотим лететь в противоположном направлении — к Солнцу, на Венеру. Почему?

— Потому что надо поддерживать и продолжать то, что у нас хорошо получалось. Советский Союз отправлял космические аппараты на Венеру несколько раз. А с начала 1970-х по 1985 год был единственной страной, которая работала на поверхности Венеры. Никто, кроме нас, этого не смог сделать.

Тогда был большой прорыв в космонавтике и в науке о планетах. Этот наш успех надо было бы, конечно, закрепить, но наступили тяжелые годы. Сейчас опять вернулись к мысли о том, что надо продолжать. Только, к сожалению, сделать намного больше того, что мы сделали в прошлом, сейчас не способны.

Дело в том, что на поверхности Венеры очень жарко, поэтому для работы нужна электроника, способная выдержать высокую температуру. А у нас такой техники по-прежнему нет.

— А у кого есть?

— У США. Причем совместные с Америкой планы работы в этом направлении у нас были. Россия начала работать над проектом «Венера-Д» в 2006 году, а в 2013-м была создана объединенная научная рабочая группа по этому проекту, которая готовила создание автоматической межпланетной станции с посадочным модулем. Но в 2014 году США вышли из него. Потом работа возобновлялась, но сроки запуска «Венеры-Д» переносились.

— Почему все миссии «Венеры» имеют цифровое обозначение, а эта — буквенное: «Венера-Д»?

— Д — значит долговременная. То есть мы летим туда, мы это умеем. Садимся на Венеру, это мы тоже умеем. А американская электроника позволяет долго там работать — не час, не полтора, как раньше, а, может быть, дни. Но отношения с американцами испортились, эксперимент сорвался. Карьера людей, которые работали в том проекте, можно сказать, закатилась.

— Можно ли воспринимать заявление Дениса Мантурова как успех в российско-американских переговорах в части сотрудничества в космосе?

— Это мне неизвестно. Но если всё сложится, возобновление совместных проектов возможно, потому что, слава богу, на международной космической станции еще не перессорились, все работают вместе.

СМИ неправильно трактуют сообщение Мантурова, пишут об освоении Венеры, а речь идет о ее изучении. Дело в том, что там такой климат, что невозможно что-то освоить. А изучать ее надо, сомнений нет. Теоретически возвращение к изучению Венеры — понятный шаг. Это очень интересная и во многих отношениях важная планета.

— В чем ее важность?

— Она похожа на Землю. Ее важность в глобальном смысле в том, что, изучая ее, мы, возможно, поймем, что у нас может сломаться таким образом, что Земля станет Венерой.

— Планета очень горячая, потому что она ближе к Солнцу находится, чем, скажем, Земля или Марс?

— Она процентов на 30% ближе к Солнцу, чем Земля. Высокая температура объясняется тем, что у планеты очень плотная атмосфера: туда солнечные лучи проходят и нагревают поверхность, а сбросить это тепло в космос она не может — атмосфера его не выпускает. Это называется парниковый эффект.

— Тот, что нам обещают в связи с изменением климата?

— Примерно да. Но Венера нам важна не только с точки зрения теории глобального потепления. Для ученых она модель экзопланет, которые мы открываем у других звезд. Венера очень похожа на многие из них, и мы на ней отрабатываем изучение далеких планет с похожими атмосферой и размерами.

Есть еще один аспект, поясняющий значение изучения Венеры, — несколько лет назад в ее атмосфере открыли интересные молекулы: глицин — это аминокислота, входящая в состав земных белков, и фосфин — токсин, который продуцируют анаэробные микробы, живущие без кислорода. Продолжив изучение планеты, может быть, мы найдем в облаках Венеры — там, где не очень жарко, — какие-то внеземные формы жизни. Это для биологов было бы очень интересно.

— Если атмосфера состоит более чем на 90% из углекислого газа, значит, планета никак не приспособлена для жизни?

— Необязательно. На Земле половина живых организмов дышат углекислым газом.

Процесс фотосинтеза происходит, как известно, при солнечном освещении. А там и солнышко есть, и углекислого газа полно. Не такая уж плохая планета, там вполне могут микроорганизмы и даже высшие растения процветать. Просто жарко на поверхности.

— Как они там выживут, если на поверхности всё сгорит?

— Ну так не надо на поверхности жить. Не ныряйте в атмосферу Венеры. В облаках планеты вполне земной климат. Температура около нуля, давление в одну атмосферу, как у нас в комнате. Мы же тоже не живем на дне океана — нам там плохо.

— Что мы знаем сейчас о планете?

— Немного. Неплохо знаем ее географию. Кстати, мы первыми получили изображение поверхности Венеры с помощью радиолокаторов, это достижение. Американцы улучшили его, правда, но это было позже. Мы составили карты, на них очень много географических деталей, и все они названы именами женщин (область Василисы, кратер Кати, земля Афродиты и т. д.) — вот о чем под 8 Марта надо было писать.

Вообще, у нас много прорывов по Венере, и нас за это сильно уважали в мире: знаем многое об атмосферном давлении, о плотности поверхности, о плотности атмосферы. Ну и о температуре — там очень жарко.

— А после 1985 года, когда мы перестали работать на Венере, американцы продолжали?

— Они летали чуть позже нас — в начале 1990-х, потом европейцы летали, потом японцы — японская миссия завершилась недавно. Но никто из них не нырял вниз, где горячо, никто не работал на поверхности — зонд летал вокруг планеты. Получили много полезной информации, но никто не решился опуститься.

— Для растений на Венере есть необходимый им солнечный свет и углекислый газ. Если с Земли доставить туда растение и посадить, оно сгорит?

— Была такая мысль. Ну не посадить, конечно, а скорее выбросить в атмосферу.

И лучше не растения, поскольку им еще и вода нужна, нужно корешки куда-то прятать. Была мысль — выбросить в атмосферу Венеры сине-зеленые водоросли — они тоже любят углекислый газ и солнышко. Идея заключалась в том, чтобы одноклеточные земные организмы съели весь углекислый газ, тогда атмосфера стала бы прохладной и прозрачной. Но посчитали и поняли: для водорослей работы — на столетия, и скорее атмосфера съест их, чем они ее.