«Когда ты слабый, пьёшь, денег не зарабатываешь, твоё место под каблуком». Глава Якутска Евгений Григорьев — про борьбу с алкоголем

Мэр Якутска Евгений Григорьев весь свой пятилетний срок борется с алкоголизацией населения, прикрывая «наливайки» и лжекафе, ужесточая нормы продажи алкоголя и культивируя вместо «питницы» (образовано от слова «пятница», имеется в виду день, когда все пьют. — Прим. ред.) «субботницы». Он знает, что его критикуют и считают ненормальным. Но Григорьев уверен, что народу саха пить нельзя как минимум 50 лет, чтобы не было убийств и насилия, а подрастающее поколение выросло в атмосфере, где алкоголь не считается способом расслабиться и забыться. Что мэр планирует делать дальше, бросит ли бороться с алкобаронами Якутска, зачем на самом деле он все это затеял и жалеет ли, что «лютует» еще с 2021 года, Григорьев рассказал 14.RU.

— Евгений Николаевич, в 2021 году, когда вас избрали мэром, в какой момент пришла мысль, что нужно бороться с алкоголизацией?

— В 2021 году я провёл 240 встреч с населением во время избирательной кампании. Не знаю никого, кто провел бы больше. И на каждой встрече от жителей поступали жалобы: алкомаркеты всех достали, их в городе слишком много. Тогда их насчитывалось 337 штук. Моя личная позиция: мне это не нравится, и я не стесняюсь об этом говорить.

Во-вторых, это позиция населения. Люди пришли на встречу, донесли информацию, поэтому проигнорировать их просьбу я не мог. Исходя из этого начали изучать, почему так происходит в городе и как мы можем остановить это.

— Вы про расстояния алкомаркетов?

— Отчасти. Спусковым крючком стало обращение горожан: они собрали три тысячи подписей из-за открытия «Пиворуба» в 203-м микрорайоне напротив детского сада и детской школы искусств. К этому моменту мы подготовили изменения в нормативно-правовой акт о порядке определения расстояний магазинов, торгующих крепким алкоголем, от соцобъектов.

Раньше его рассчитывали по пешей доступности — расстояние было от 100 метров. Справедливо? Нет. В моём понимании справедливо — это когда мы видим расстояние от двери до двери по прямой. И мы поменяли этот подход: сегодня алкогольный магазин от соцобъекта должен быть на расстоянии не менее 300 метров по радиусу.

Это позволило нам поставить в Якутске стоп-линию. Те лицензиаты, которые сегодня работают, по прошествии пяти лет будут закрываться.

Мы сегодня уже видим результаты: количество алкомаркетов с 337 сократилось до 270 — на 20% меньше, и это факт. В городе на 24% сократилось потребление алкоголя на душу населения.

Мы стали пить меньше. Как следствие этого, в городе на 23,7% сократилось количество преступлений, совершённых в состоянии алкогольного опьянения. А это самые тяжёлые статьи, как правило: убийства, изнасилования, тяжкие телесные происходят в состоянии опьянения.

— По синей лавке?

— Да. Мы такой народ, что по трезвой голове этого не делаем.

— С МВД тесно сотрудничаете?

— Вот, пользуясь случаем, хотел бы выразить слова благодарности всем коллегам из федеральных органов исполнительной власти, надзорных органов, с кем мы взаимодействуем в составе межведомственной рабочей группы. Каждый месяц собираемся здесь, в администрации, проводим обсуждение и анализ отдельно по каждому объекту, который торгует алкоголем, чтобы нормы закона неукоснительно соблюдались.

Как показала практика, вторая проблема, которую люди ставят, — это так называемые наливайки, которые продают алкоголь на вынос под видом реализации общественного питания.

По каждой из них проводятся мероприятия, в которых задействованы все органы исполнительной власти: полиция, админкомиссия, Роспотребнадзор, налоговая и так далее.

Только так мы можем добиться, чтобы все соблюдали нормы закона и у нас не появлялось новых объектов в гаражах или в спальных районах.

Нам удалось закрыть «Пенную станцию», которая была у Областной больницы, и на которую массово поступали жалобы горожан. Вообще, 66 наливаек закрылось за пять лет. Сейчас ведем аналогичную работу по бару, на который очень много жалоб — это «Грин Леон» напротив сквера Матери у озера Сайсары.

Мы по каждой из наливаек проведём адресную работу. Из 86 оставшихся мы на 21 подали в суд — по различным нарушениям в сфере земельного и градостроительного законодательства — самозахваты земли и самострои, нецелевое использование земельных участков. Три объекта уже идут под снос. Например, ТЦ «Богатырь», по нему идет судебное на снос, и та же «Пенная станция».

Также по ночным клубам мы уже ведём работу давно. В прошлом году решением антитеррористической комиссии Якутска те клубы, которые попадают в сводку МВД, где происходят драки или конфликты, должны сделать паспорта безопасности как объекты массового нахождения людей. Соответственно, они подключаются к системе видеонаблюдения, которая у нас интегрирована в общую городскую систему.

— То есть камеры сейчас есть? Вы следите?

— Не во всех. Но этот процесс начался, и мы его однозначно доведём до конца, чтобы в ночных клубах люди чувствовали себя в безопасности.

Исходя из запросов населения, я хочу проработать вопрос, чтобы наши депутаты Госсобрания (Ил Тумэн) выступили с законодательной инициативой на уровне Федерального собрания. Суть в том, чтобы субъектам, в частности в нашей республике, было дано право ограничивать время работы ночных клубов. Это консолидированная точка зрения межведомственной комиссии.

Проблема в том, что в 6 утра часть населения уже идёт на работу, на учёбу и по своим делам, а ночные клубы ещё работают, и по ночам людям спать не дают посетители. Все самые тяжкие преступления происходят на территории ночных клубов, как правило, после трёх-четырёх утра, когда степень алкогольного опьянения приводит к неадекватным действиям.

— Когда вы будете об этом говорить с нашими депутатами?

— Думаю, в течение второго квартала сформулируем предложение, инициативу и будем выходить на Ил Тумэн. Это не моё личное мнение, а запрос от тысяч горожан, который звучит на встречах. А с населением я много встречаюсь. Конечно, это сложно, потому что встречи, как правило, бывают уже после рабочего времени.

— Но встречаться надо.

— Надо. Потому что с людьми надо разговаривать и дать им возможность задать вопрос. И очень часто на таких встречах звучит тезис о том, что время ночных клубов надо ограничивать. Я с этим согласен, потому что в ночных клубах, как правило, алкоголь употребляет молодёжь.

Я убеждён, что народу саха надо договориться и во благо наших детей и будущих поколений не пить 50 лет.

— Вообще не употреблять?

— Вообще не употреблять.

— Это не просто.

— Знаете, в чём ошибка культурного употребления? Сильная личность — успешный актёр, политик, бизнесмен, неважно — умеет культурно употреблять. И, как правило, в социуме такие люди добиваются определённых результатов.

И, смотря на такую личность, видя, что он немножко употребляет, человек тоже может выпить. Но не факт, что он будет такой же сильный: морально, физически, духовно. И он может скатиться на дно. Общество будет считать, что употребление алкоголя — это норма. Я же не говорю: давайте навсегда откажемся. Только на 50 лет.

— А потом посмотрим?

— А потом посмотрим. И никто к этому не вернётся, потому что мы воспитаем два-три поколения, которые будут расти без застолья, не будут видеть эти картины. Любая мать, любой отец пожелает своему ребёнку такой жизни. Но при этом не хочет воспитывать себя. Парадокс.

— Вы в прошлом году предлагали законодательно запретить пить по праздникам.

— Идея ещё остаётся. Мы намерены дополнительно установить шесть дней в календаре, когда в городе запрещена продажа алкоголя в розницу: 1 Сентября, последний звонок, Ысыах, День защиты детей, День города. С одной-единственной целью — чтобы, когда народ массово выходит гулять, не было людей, слоняющихся рядом с алкомаркетами.

И никто от этого не пострадает. Все, кто хочет выпить, имеют возможность купить заранее. Как показывает практика, если все знают заранее, что алкомаркеты не будут работать в этот день, там не кучкуются асоциальные личности.

— Вы активно работаете внутри города по алкоточкам. А что в пригородах происходит?

— Я собираюсь вас удивить. Мы разработаем нормативно-правовой акт по объявлению отдельных сёл на территории городского округа трезвыми и зайдём с ним в Якутскую городскую думу. Речь идет о селе Хатассы и Тулагино-Кильдямском наслеге. Сейчас с населением пойду встречаться. Запрос от них уже есть. Я им предложил — они одобрили сделать трезвыми свои сёла.

— Сухой закон?

— Мы посмотрели формулировки закона: внутри городского округа есть отдельные населённые пункты, и они могут признать себя зоной трезвости. Я у Хатассов спрошу: любой житель, проезжая по Покровскому тракту, сможет где-то купить, но в центре села алкомаркета не будет. Когда летом купаться поедут, там всякие разные личности уже не будут стоять.

Это прежде всего надо делать, спрашивая у населения. Это не должна быть моя «идея фикс». Но могу сказать, что вопрос антиалкогольной темы требует большого сконцентрированного личного движения.

Но, по крайней мере, я не боюсь об этом говорить публично, и мне всё равно, что обо мне подумают в отношении этого вопроса.

Я отталкиваюсь от своих фундаментальных ценностей. Я точно знаю: если я буду разговаривать один на один с любой мамой или с любым отцом, то в интересах своего же ребёнка они согласятся с моими тезисами.

— Евгений Николаевич, вы сначала увеличиваете расстояние от соцобъектов, после у вас идёт увеличение по площади общепитов. Но по итогу что? Они строят второй этаж, ставят один стол, два стула и говорят, что они теперь ресторан-общепит-кафе. У нас предприниматели тоже не дураки. Вам не кажется, что чем больше вы боретесь, тем больше натыкаетесь на сопротивление?

— Ну конечно. Но если бы мы не боролись, то до сих пор в Якутске в гаражах открывались бы «наливайки», как это было еще три-четыре года назад. По крайней мере, эту страницу мы полностью закрыли. Сегодня у каждого общепита должен быть туалет. До этого такого требования не было.

Плюс мы поработали над тем, чтобы в рамках правил благоустройства ярких, кричащих вывесок алкомаркетов, которые зазывают народ ночью, как мотыльков на свет, больше не было.

Ещё мы очень внимательно и скрупулёзно следим за соблюдением санитарного состояния вокруг магазинов, чтобы у владельцев не появлялось впечатления, что они не отвечают за прилегающую территорию. Часть людей ходит, чтобы купить и там же и употребить. Вот за это они должны нести ответственность.

Сейчас вижу, что, к сожалению, ряд депутатов выступает за то, чтобы сокращать административные штрафы за несоблюдение правил благоустройства. В первом чтении закон принят, но я собираюсь показать народным избранникам: большая часть тех, кого мы привлекаем к ответственности, самые крупные штрафы — это субъекты алкобизнеса. Ну а кого, если не их, привлекать, чтобы рядом порядок был? Это их клиенты делают.

Если все эти «наливайки» превратятся завтра в нормальные кафе, в которых есть кухня, официанты, выплачивается заработная плата и люди могут прийти реально посидеть, покушать, выпить пива или что-то ещё по своему усмотрению, то какие претензии? Работайте.

— Может, я ошибаюсь, но хотя мелкие предприниматели закрылись у нас появились «алкобароны». Тот же «Ремикс», «Пиворуб», «Больше-меньше». По статистике «2ГИС», в 2024 году у «Пиворуба» было 11 филиалов. Сейчас их 15.

— Мне не важно, сколько субъектов работает в алкобизнесе, крупные они или мелкие, мне важно, чтобы уменьшалось количество объектов в городе. Было 337 алкомаркетов пять лет назад, осталось 270. Было 130 наливаек, осталось 86. Я работаю над тем, чтобы сокращать инфраструктуру неосознанного употребления алкоголя. Внутри как рынок они отрегулируют себя сами.

Моя задача — оградить наше подрастающее поколение от картины, когда рядом со школами и детскими садами появляются алкомаркеты и там пьяные люди слоняются. Моя задача — сделать так, чтобы как можно меньше матерей и женщин страдало из-за того, что мужики пьют и какую-нибудь дичь творят. Моя задача — чтобы вообще не было такого понятия, как женский алкоголизм.

В принципе, я вижу, как народ в интернете реагирует: много кто поддерживает, другие доказывают, что ничего не выходит. Но факты, цифры, реальные результаты — это то, что добавляет мне жизненных сил для решения этого сложного вопроса.

— Директор «Больше-меньше» Виктор Дзивицкий в прошлом году, когда вы говорили о запрете продавать алкоголь по праздникам, прокомментировал: «Ну давайте мы в субботу и воскресенье не будем работать». А вы написали в своём телеграм-канале: «Его за язык никто не тянул».

— Да, я только рад буду, если так сделают. Я убеждён, что мы не тот народ, которому надо пить. Все, кто хочет пить, найдут, где выпить.

Если в городе будет определённый район, где находятся алкомаркеты, то там будет участковый пункт полиции. Все, кому надо, съездят, купят и дома у себя это спокойно употребят, а не так, чтобы из дома в тапочках дойти до алкоточки.

В шаговой доступности пусть будут булочная, магазин продуктовый, овощной, местная продукция.

— У вас же есть предпринимательское прошлое. Вы ещё студентом были, когда стали зарабатывать.

— Да, я первые свои деньги заработал, когда еще учился в Бауманке (Московский государственный технический университет имени Баумана. — Прим. ред.).

— Ваши оппоненты говорят, что вы теперь с этими же предпринимателями боретесь. От алкобизнеса бюджет города тоже получает налоги…

— Ну я бы здесь с этим поспорил. Мы по ОКВЭДам и по юрлицам, которые занимаются продажей алкоголя, посмотрели, сколько денег поступает в казну городскую. Ерунда вообще.

— И сколько, если не секрет?

— Дело даже не в деньгах, которых поступает реально мало, а в том, что на другой стороне чаши весов. Если мы будем думать категориями только экономики и благополучия предпринимателя, при этом игнорируя социальные проблемы и моральное разложение общества, то грош нам цена вообще.

Любой гражданин, который получает заработную плату, платит НДФЛ — налоги платит. И он этим кичится? Нет. Только от владельцев алкомаркетов вы будете слышать, что они платят налоги.

Я же не говорю, что мы против предпринимателей. Формулировка другая: я — за народ. Предприниматели, которые сегодня продают алкоголь, могут найти уйму других видов бизнеса, которые можно реализовать.

— Справедливо.

— При этом предпринимательская инициатива по продаже алкоголя ориентирована только на местные деньги, которые затем выводятся за пределы региона. Если люди перестанут пить, начнут больше работать, то и денег в экономике станет больше. Соответственно, каких-то других услуг, товаров можно будет продать больше.

Поэтому это ложь и обман, когда говорят, что алкогольный бизнес является каким-то очень важным элементом структуры экономики города.

— Некоторые считают, что «наливайки» и лжекафе надо выгнать из города, пусть они на окраинах будут. Вы согласны?

— Понятия «наливайка» вообще не должно быть. Ты уже определись: либо ты магазин, который продаёт алкоголь, либо нормальное кафе-ресторан. Всё. Понятие «наливайка» должно быть искоренено. С этой идеей пять лет бегаю уже. Сначала на меня как на ненормального смотрели…

— Знаю, и многое про вас писали.

— Кем только меня не называли. Очень много людей пишут, что я сам пью: «Вот опять с бодуна стоит». Ну просто некрасивый я лицом, ну не виноват, что выгляжу так.

Но вода камень точит, и я нахожу всё больше союзников в этом вопросе. И когда есть понимание и взаимодействие между многими структурами, результат получается кумулятивный. Поэтому эффекты будут впереди.

Это только начало. Из 270, которые сегодня работают, до 2030 года ещё порядка 70 прекратят продажу крепкого алкоголя. Это при действующих нормативах — от школ 300 метров.

Я на всех своих встречах спрашиваю у людей, голосование провожу: как вы считаете, в городе можно ли увеличить расстояние от алкомаркетов до школ или оставить как есть? Три варианта: 300 метров, 600 метров и километр. Угадаете самый популярный?

— Километр?

— Километр. 85% людей голосуют за километр. Поэтому, если мы сделаем так, то в центральной части не будет ни одного алкомаркета. Они просто переедут, и появятся специальные локации, где они все будут находиться. Кстати, этот опыт есть и в мировой практике. Например, в Европе люди ездят в определённые места, где покупают алкоголь. Надо убрать неосознанное употребление алкоголя.

— Раньше можно было просто выйти из дома, перейти дорогу или даже не переходить и прямо во дворе купить.

— Я вот начал бороться с ней у себя в городской администрации.

— Запустили акцию?

— Нет, не акцию, а спартакиаду среди работников всех наших подведомственных учреждений. Угадайте, в какой день мы соревнуемся?

— В пятницу.

— В субботу. Рано утром.

— Кто-нибудь приходит?

— Полные залы! Как можно не прийти? Хорошие призы. Замечательная атмосфера! Если у нас активности происходят, командные соревнования, например, угадайте, в какой день?

— В субботу. В семь.

— Ну желательно, конечно, было бы и в семь. Я сам в пять встаю, поэтому в семь для меня нормально, но для всех — в девять.

— У них просто не остается шанса в пятницу что-то делать. «Питницы» не будет.

— Сначала это так, пока ты не втянешься в прекрасную утреннюю субботу. Когда ты поймёшь, что субботнее утро — это чудо, вечер пятницы для тебя будет очевиден.

— Кстати, по поводу спорта. Вы же со школы занимаетесь боксом и контактными видами борьбы, правильно? И вы до сих пор этим занимаетесь?

— К сожалению, сейчас очень редко удаётся выйти на ринг, побоксировать. Но физкультурой занимаюсь, да.

— И утренние зарядки?

— Обязательно — каждое утро. Это же счастье. Я больше всего в течение дня жду утра, чтобы выйти на зарядку.

— Вы же сделали так, что теперь и горожане выходят утром на зарядку с мэром. Людей, кто приобщается к здоровому образу жизни, все-таки стало больше?

— Вот мы за пять лет в Якутске увеличили количество людей, регулярно занимающихся спортом, на 50 тысяч. Это даёт отличное подспорье тому, чтобы меньше болеть, эффективнее трудиться и, скорее всего, перейти окончательно к здоровому образу жизни. Шансов на это больше. Соответственно, культивирование спорта привело к сокращению неосознанного употребления алкоголя.

По возможности мы стараемся проводить их гораздо больше для разных социальных групп, для разных возрастов, чтобы люди от маленького и до почтенного возраста вовлекались в крупные спортивные мероприятия, — и тогда это даёт эффект.

По Якутску, обратите внимание, мы поставили около 70 воркаут-станций — это уличные тренажёры. Я помню, в мою молодость в городе всего две было: возле торгового центра «Эрэл» на Крупской, и на пляже 202-го микрорайона. Всё. И когда я сейчас вижу у каждой такой станции молодёжь, это меня радует, потому что у ребят появляется комьюнити, сообщество вокруг правильной темы.

А умение подтягиваться — это не только физическая история. Подтягиваться — это больше моральная вещь. Ты по жизни себя наверх тянешь.

— Если говорить вообще про спортобъекты, сколько у нас их появилось за последние пять лет?

— Особую радость у меня вызывает то, что мы смогли за эту пятилетку сделать небывалый объём — увеличить количество детско-юношеских спортивных школ. Мы, во-первых, во всех наших ДЮСШ провели капитальный ремонт.

Во-вторых, построили спортивные школы в Хатассах, на территории Сайсарского округа, 17-го квартала и микрорайона Звёздного. Сейчас открыли на территории Губинского округа специализированную школу дзюдо и самбо. Итого у нас появилось пять новых ДЮСШ. Это тысячи детей. Мы в два раза больше стали привлекать детей к спорту. Это уже десятки тысяч людей.

— Ну не только закрытием алкоточек и «наливаек» надо заниматься, но и приобщать к здоровому образу жизни…

— Конечно, вы должны сначала дать альтернативу людям, а потом закрывать. Я по антиалкогольной линии «лютовать» начал тогда, когда уже понял, что буду делать по спорту: увеличение количества марафонов в городе, воркаут-станций, чтобы охватить дворовые территории, строительство больших спортивных комплексов.

— У нас сейчас спортивных соревнований и мероприятий стало очень много. И те же забеги, которые у нас проходят прямо в центре города.

— Я вижу в социальных сетях, как некоторые люди меня ругают. Ну что поделать, работа у меня такая. Я призываю всех критиков, кто ненавидит эти забеги: придите один раз, пробегите хотя бы 500 метров, погрузитесь в эту атмосферу, сделайте для себя лично подарок. Это нужно только вам. Удивительно, как люди приобщаются к бегу. Если человек один раз придёт на такое мероприятие, то в 80% случаев он выбирает здоровый образ жизни.

— Больше это раздражает тех, кто говорит про пробки и закрытие дорог: «Никуда не можем добраться».

— В основном, все большие массовые марафоны мы проводим ночью или утром в выходные, чтоб создавать меньше неудобств водителям.

Отдельно хочу пожелать людям, которые выступают против этого, задать себе вопрос: было бы хорошо, если бы ваш ребёнок или ваш близкий человек бегал? Просто для укрепления здоровья? Наверное, да.

— Евгений Николаевич, а вы сами когда в последний раз пили и почему перестали? У вас, как вы выразились, тоже был «спусковой крючок», который заставил поменять мнение?

— Ну, во-первых, у меня никогда не было особой тяги к спиртному, хотя лет двадцать назад выпивка была естественным, нормальным процессом в каждой молодежной компании. Но в какой-то момент для меня это стало ненормальным. Вот и всё. К тому же я рано стал папой — в 21 год. Мне надо было работать. Так что не было какого-то триггера, чтобы «вау», и я резко бросил: просто понял, как все это бессмысленно.

— У вас были какие-то личные трагедии, истории, чтобы вы смотрели на кого-то и…

— К сожалению, у народа саха практически в каждой семье личных историй и трагедий из-за алкоголя полно. Потому что мы не умеем пить.

Наше поколение, я убеждён, должно просто друг с другом договориться: мужики должны перестать пить. Вот просто 50 лет не пить. Я в последний раз на четвёртом курсе употреблял алкоголь. И вообще не страдаю. Все, кто рядом со мной, наверное, от того, что я не пью, только счастливы. И так может поступить каждый.

— Вы видели, как Артемий Лебедев в своём подкасте обсуждал эпизод, где вы вылили дорогостоящий алкоголь в раковину?

— Я уже до Лебедева дошёл?

— Да, дошли. Он был немного в шоке, что главе Якутска дарят дорогой алкоголь, а он идёт и выливает всё в раковину.

— Это же не одномоментно было подарено, просто лежало годами. И не на работе мне это дарили. На работу уже не носят: все знают.

— Откуда вы столько взяли? Там было огромное количество.

— Знаете, это за несколько лет накоплено, потому что и у меня в семье никто не пьёт.

— Лебедев посоветовал людям думать, что и кому они дарят. Потому что это выглядело иронично: вы боретесь с алкоголем, а вам его дарят.

— Когда пошла вся эта история, что все друг другу что-то дарят, я решил так сделать, чтобы люди задумались. Смысл же был в чём? Когда вы дарите кому-то что-то, вы же хотите сделать добро человеку. Вы своему ребёнку или матери алкоголь подарили бы? Если вы хотите человеку добра, подарите то, что будет полезно. Абонемент в спортзал, в театр. Поэтому я призывал на самом деле не выливать, а перестать друг другу дарить алкоголь.

— Вот мне коллеги с CHITA.RU сообщили, что их властям предлагали перенять ваш опыт.

— Чита?

— Чита.

— Да? Ничего себе. Мы с радостью поможем им. Я уверен, что у них тоже есть такая проблема.

— Забайкальский край хочет с вас взять пример. А вы кого бы привели в пример, что, мол, вот, они хорошо работают, нужно к этому стремиться.

—Такой практики мало. Либо есть совсем кардинальные решения. Поэтому у нас свой путь. Здесь вопрос даже не в том, чтобы какими-то административными мероприятиями запретить продажу алкоголя. Нет. Вопрос в том, чтобы каждый человек, каждый глава семейства в первую очередь задумался: как он воспитывает и куда ведёт своих детей?

Ты себя сначала сделай примером для них, чтобы они тебя с алкоголем не видели, с сигаретой в зубах; чтобы они видели, как ты заботишься о слабых, пытаешься обогнать других в добрых делах. Вот это и есть лучшее воспитание.

Поэтому моя мечта — чтобы половина нашего народа, мужского пола взяли и договорились, руки пожали, что 50 лет не пьём. И посмотрим, к чему это нас приведёт.

— Евгений Николаевич, у вас 2 апреля заканчивается срок полномочий. У нас отменили прямые выборы. Люди даже если захотят, не смогут за вас проголосовать. Представим, что мэром города станет другой человек. Тогда все заглохнет по антиалкогольной теме?

— Вы знаете, если даже случится так, что я завтра не буду ни в каких органах власти, пока у меня есть возможность встречать новый день, то я буду бороться в любом случае. Я уже не могу свернуть. Понимаете?

У мужчины есть невидимая одежда — называется честь. И если ты хотя бы один раз свою честь уронишь, ты больше её не наденешь. Вот я берегу это дороже всего. Это мои принципы. Это то, на чём я держусь вообще как человек. Мне честь не позволит отказаться от этой темы.

От меня зависит то, как я буду исполнять свои роли. У нас, у саха, есть три понятия: буор кут — это тело твоё. От меня зависит, как я своё тело буду содержать. Моё тело — мой храм, условно говоря. Не должно быть никаких действий, чтобы я данное мне тело уничтожил раньше времени. Я должен сохранить его в максимально рабочем состоянии.

Салгын кут — это вещь, которая связана с религией, с нематериальными, духовными ценностями человека. И ийэ кут — это наша социальная роль. Неважно, кто во что верит, но ийэ кут — это то, как ты относишься к своим близким. Какой ты сын, муж, отец, какой ты мэр, в конце концов. Задачи, которые мэр выполняет, — это ограниченный список на самом деле. Но я должен выполнять всё по максимуму, по мере своих возможностей.

— В таком случае каким вы видите город через пять лет, через десять лет?

— А можно ответить не за город, а каким я вижу народ?

Город — это город, он будет расти, он будет строиться, развиваться и так далее. Я бы хотел, чтобы мы воспитали поколение 20-летних ребят, которые свой подростковый возраст прожили в таких ценностях, где взрослые не уподобляют употребление алкоголя форме отдыха или чего-то яркого, красочного, чтобы у молодёжи не возникало соблазна и мотивации стремиться к такому образу жизни. Хочу, чтобы выросло поколение детей, которые пьяных людей не видели и у которых нет понятия о том, что, чтобы отдохнуть, надо выпить.

Вот так я хочу, чтобы было. А какой будет город — это зависит от каждого из нас: как мы будем относиться к этому городу, как мы будем работать. Но вот то, как будет выглядеть наш народ, — это уже такая очень сложная задача, гораздо сложнее той, что вы озвучили с точки зрения города.

— Искоренить слово «питница», чтобы молодёжь спрашивала: «А что это значит?»

— Да. Вот это действительно то, чего я хочу. Я хочу, чтобы у нас появилась «субботница» с утра, чтобы люди какие-то общественно полезные дела делали, к родственникам ездили. У нас очень много людей обрывает свои родственные связи. Очень легко. Удели внимание родственникам, посмотри внимательно, кто среди твоих близких нуждается в помощи. У каждого найдутся родные, у кого есть какая-то проблема: денег нет, здоровья нет, жилья нет. Займись ими в субботу.

— Вместо похмелья.

— Да. Вместо того, чтобы слить деньги алкобарыгам или алкомагнатам. Сделай жизнь родных чуточку лучше. Я с этим обращаюсь к мужчинам.

Не обрывайте священные родственные связи. Ведь якутский народ до 1900-х годов жил по аласам, пока не началась коллективизация и не появились колхозы. И в каждом аласе был старший мужчина — аҕа баһылык.

И вот в якутском языке я очень долго искал слово «честь и ответственность». Меня это коробило — что нет такого слова. Потом прозрение пришло: у нас эти понятия автоматом заложены в статус «аҕа баһылык», который был у нашего народа сотни лет. В любом аласе есть старший — мужчина, который по определению имеет честь и несет ответственность за всех, кто с ним живёт.

Для мужчины было нормальным всю жизнь карабкаться на гору, работать в тяжёлых условиях, и они находили в этом своё счастье. Менее ста лет мы живём другим укладом, в котором понятие «аҕа баһылык» с каждым разом стирается.

Мужчин надо призвать к чести и ответственности. Чтобы они были примером для младших поколений и первой своей задачей ставили заботу о женщинах. Не подталкивали женщин к непонятным поступкам.

— Это вы сейчас про что?

— Да про всё, ну спаивать пытаются женщин. И это считается у некоторых нормальным. Но это ненормально. Это позор.

Я считаю, если мужики народа саха пить не будут, то ни одна девушка, женщина пить не будет. И мы будем заботиться о них, будем оберегать их, стремиться сделать так, чтобы они были окружены вниманием, счастьем и добротой.

Я хочу, чтобы мой народ не пил вообще. И это не потому, что я запрещаю, а потому, что это единственный правильный путь для нас. Наши предки, смотря на нас, говорят: «Как в такое время, когда можно развиваться, вы тянетесь вниз и идёте в никуда?»

— И через 50 лет мы такие: «Что такое алкоголь? Мы не знаем, что это…»

— Если 50 лет мы не будем пить, то через 50 лет нас будет уже в районе трёх миллионов.

— Потому что люди не будут убивать и насиловать, а будут рожать?

— Конечно. Развратный образ жизни перестанет быть нормой. Вещи своими именами назову. Почему сейчас люди поздно женятся?

— Погулять охота?

— Потому что доступ к «этому» очень открытый, простой. Многие в состоянии алкогольного опьянения только и могут себе это позволить. Если бы не пили, то люди бы раньше женились, больше детей рожали, работали, богатее становились, мужчины стали бы наконец-то а5а баhылык у себя дома.

Ты и себя несчастным делаешь, и женщину, которая рядом с тобой. Потому что она хочет защиты, она хочет сильного мужского плеча рядом. А ты его дать не можешь, потому что ты сегодня пьяный раб своих страстей. Не более того.

— В 2021 году, когда тема борьбы с алкоголем поднималась, мы все говорили, что это утопия. Сейчас смотрим, вроде статистика есть, какие-то результаты. Но, если честно, я думаю, что вы как будто один боретесь, бьётесь головой об стену.

— Так потому что я один публично об этом говорю. Мне хотелось бы, чтобы нас было больше: 10 человек, 20 человек. Тогда голос будет громче.

Я и сейчас сам, честно говоря, не ожидал, что такой эффект получим. Сказали бы мне в 2021 году, что через 5 лет в городе на 24% меньше пить будут, я бы не поверил, что преступности меньше станет на 23,7% — не поверил бы.

Ну, без моей ненормальности в этом вопросе вряд ли это бы сдвинулось. Многие, особенно когда начинал, говорили: «Кому это надо?», «Ты чего вообще?», «Где ты эту проблему видишь?» И вот эффект. А дальше будет становиться только лучше. Это 100%.

Потому что, вот вы взяли интервью, кто-то его прочитает. Желательно молодёжь. И задумается об этом, посмотрит, что реально правильные вещи говорю. Если мы будем бороться за каждого, то мы спасем весь народ, а если будем «забивать» на каждого — то утопим народ. Это принципы, по которым я работаю.