«Нужно было вырваться в мирную жизнь». Как учитель с Украины покоряет Россию роскошными кокошниками, спасая сына

Мы разговариваем с Татьяной на кухне ее съемной квартиры. В соседней большой комнате в темноте лежит ее сын. Света нет. Люстру мама не подключила, потому что пока не может себе позволить оплатить электрика — есть более важные траты. Мише 16 лет. Он неходячий.

Два года назад Татьяна Садовничья сорвалась и уехала с сыном на далекий Урал из родного города, где у нее была своя квартира. Они беженцы с Украины. Здесь мама Миши строит новую жизнь и продолжает свое дело: на заказ делает кокошники и украшения в старинных русских техниках. Ее историю рассказывает журналист Е1.RU Елена Панкратьева.

Татьяна родом из небольшого города на юге Украины. По специальности она учитель младших классов. Работала в школе педагогом-организатором, потом ставку сократили, стала секретарем на одной фирме. С этой должности она ушла в декрет, откуда уже не вернулась на прежнюю работу, стала ухаживать за сыном.

Миша родился семимесячным, с очень низким весом — 1 килограмм 200 граммов. Он выжил, но стал тяжелым инвалидом — последствия преждевременных родов и недоношенности. Сидя с сыном дома, Татьяна начала создавать украшения на заказ. Она рассказывает:

— Мише тогда было 2,5 года. Нужны были деньги на лечение, на реабилитацию. Тогда у меня дома не было ни компьютера, ни интернета. Я ходила в читальный зал библиотеки, там был выход в интернет. Сын в это время был в реабилитационном садике, а я смотрела мастер-классы. Потом появилась книга «Сутажная вышивка».

Первые годы после рождения Миши Татьяне помогал муж.

— Я начинала с бижутерии. Муж учил меня, как правильно держать инструменты для рукоделия. Он работал электриком. Инструменты для сборки бижутерии используются те же самые, что и у электрика: плоскогубцы, круглогубцы, бокорезы — все они считаются мужскими. Для рукоделия используются их миниатюрные аналоги.

Сначала у нас в городе меня не приняли: мол, бабушкины украшения какие-то. Действительно, сутаж — старинная техника. Первый заказ был из Хабаровска: кулон — подвеска и кольцо. Я так переживала, что не справлюсь. Помню, объясняла заказчице: боюсь, могу не успеть к срокам, у меня ребенок… Но девушка оказалась очень понимающая: «Хорошо, я подожду». Мы до сих пор дружим.

И после этого был прорыв: пошли заказы, на год вперед. Я делала все по ночам, а днем возила ребенка на реабилитацию. Люди увидели, как это классно сочетается с современным образом, и появились покупатели, ценители.

Мои украшения живут по всему миру. Первые заказы были из России, потом из Европы, Америки. Я добилась своих целей, смогла оплачивать реабилитацию Мише. У него появился свой логопед, свой массажист, реабилитолог. И еще очень важно — свой частный врач, благодаря ему мы разобрались с нашими постоянными обструктивными бронхитами. Нас все уже знали в больницах, настолько частыми гостями мы там были. Частный врач за пару месяцев эту ситуацию постепенно исправил. Выяснилось, что причина бронхитов — не вирусная, не бактериальная, а аллергическая.

Татьяна рассталась с мужем после 11 лет брака, когда их сыну было 9 лет. По ее словам, отец в жизни сына больше не участвовал.

— Как сложилось, так сложилось. Поддержки со стороны близких особо не было. С одной стороны, грустно, с другой — всегда привыкла рассчитывать на свои силы, и теперь, далеко от дома, я с трудом, но справляюсь.

Для моей мамы было тяжело принять, что внук настолько тяжело болен. Мне проще было нанимать няню, чем просить. Я уже хорошо зарабатывала, шила днями и ночами. Меня заметили и в родном городе. Не звезда, но на улицах узнавали. Участвовала в разных проектах, международных конкурсах, вела соцсети, продавала…

А потом, в 2019 году, наступил тяжелый период. На год я пропала. Заболела корью, это было очень неожиданно (корь у взрослого!) Мне нужно было ехать в больницу, а я отказалась: Мишу оставить было не с кем. Мама боялась оставаться с ним. Я тянула до последнего, до тяжелого состояния.

Когда меня увезли в реанимацию, маме пришлось остаться с Мишей, она научилась кормить его, надевать памперсы. Потом корью заболел и Миша, маме пришлось лечь с ним в больницу. После выписки снова попали в больницу с сыном, болезнь за болезнью — организм был ослаблен.

Но этот тяжелый период стал для меня новым толчком: хотелось выкарабкаться. И это получилось. Еще в начале лета, после болезней, нам было нечего есть, за год потратили все сбережения. Летом и весной я искала бесплатные проекты, выставки, где можно показать себя — меня ведь все уже забыли.

А 1 сентября того же года было дебютное дефиле моей арт-студии на фотовыставке — и начались приглашения на проекты, пошли заказы. Появилась своя команда для показов: хореограф, сценарист, ведущий. Развивались хорошо, уже как отдельное направление театра с моделями, дефиле.

Тогда у меня появилось новое любимое направление — кокошники. В моем городе это отклика не нашло, там больше интереса было к украшениям в виде венков. На все выставки и показы я брала с собой Мишу. Благодаря занятиям мы добились многого. Он сам начал есть, появилась осознанная речь, пусть отдельными словами, но в теме диалога. Вообще появилась включенность в мир. Это для нас прорыв. Я сама занималась с психологом, сама училась работать с Мишей.

Два года назад Татьяна решилась на переезд в Россию. Узнала, что ее друзья уезжают на Урал, в Екатеринбург к родне, и решилась отправиться вместе с ними. Как они добирались — отдельная непростая история. Пять дней на всех видах транспорта через разные страны.

— Я не знала, куда еду. Мне нужно было вырваться с сыном в мирную жизнь. Некоторые не понимают, зачем бросать дом, неужели так все плохо? Хорошо, наверное, жить в неведении… Там было тяжело, я боялась всего, что летает, я никому бы этот опыт не пожелала пережить. Так я и поехала в никуда.

Мне помогла подруга из Хабаровска, та самая первая заказчица. Мы ни разу не виделись, но общались по телефону, переписывались. Она нашла здесь волонтеров из фонда «Милосердие», они меня встретили.

Две недели Татьяна с Мишей жили на кризисной квартире, потом их устроили в социальный центр «Малахит». Там живут люди, попавшие в сложную ситуацию. У мамы с сыном была своя комната.

— Сюда я привезла сундучок с материалами. Днем ходила по инстанциям, оформляла документы. В это время за Мишей несколько часов присматривали другие постояльцы. Помню, помогала девочка с аутизмом, она могла укрыть его одеялом, побыть рядом. Из-за всех этих событий занятия и реабилитация прервались, пошел откат — Миша снова разучился есть сам, и надолго оставить его я не могла, поэтому оформление документов растянулось.

А по ночам я шила — на общественной кухне за большим столом кроила кокошники. Бывает, собирались на чаепитие с другими постояльцами, и я брала с собой инструменты. Я всегда шила, при любой возможности.

Теперь я занимаюсь этим, чтобы выжить, а еще это отдушина, любимое дело. Профессиональное фотооборудование осталось дома. Тут снимаю работы на телефон (чтобы выставить заказы). Я когда-то училась предметной съемке, это выручило, даже в таких условиях находишь варианты.

Купила пару листов дизайнерского картона и самый простой декор. Рамочка от фото, блокнот, блюдце — даже эти элементы можно обыграть и сделать фото. Что-то снимала на одежде, если была однотонная ткань. Еще ходила на открытые лекции по истории русского костюма, с акцентом на уральские мотивы, чтобы глубже погрузиться в эту тему. Там были мастер-классы: техника создания венцов, сажение по бели.

Технические нюансы и основы того, как создается кокошник, я открыла для себя именно там. Что-то интерпретировала под себя, под свою вышивку. Это ведь была моя мечта — создавать кокошники. Я несколько месяцев их шила, отклика не было, но уже в мае начался ажиотаж, пошли заказы.

Несколько месяцев назад Татьяна с сыном получили российское гражданство. Пока идет оформление пенсии, их выручают заказы на украшения.

Недавно они переехали из социального центра в съемное жилье. Татьяна объясняет: эту двухкомнатную квартиру ей помогли найти и снять одни хорошие люди, ее знакомые. Одинокая мама с тяжелобольным ребенком, ее трудолюбие, желание созидать, создавать прекрасное вопреки всем бедам и ужасам — все это не могло не тронуть.

Знакомая женщина-бизнесмен подарила Мише новую коляску. Фонд «Милосердие» потом помог купить Татьяне лампу для съемок ее работ. Друзья подарили специальную лупу. А когда заезжали в квартиру, помогли собрать «приданое» — то, что нужно для хозяйства: кастрюли, посуду, одеяла. Мастерица участвует в выставках, ярмарках — везде, куда берут. Не все организаторы соглашаются, чтобы она была вместе с ребенком, отказывают, даже не глядя на ее работы. Но оставить сына не с кем.

— Здесь в Екатеринбурге очень много хороших людей. Вспоминаю, как помогали, и мурашки по коже. Я очень благодарна. Помню, в первый раз приехала на выставку. Было страшно, как примут: я ведь с Мишей, оставить его не с кем.

Миша любит ярмарки, любит, когда приходят в гости. Вот сейчас мы с вами разговариваем, а он лежит молча — но на самом деле он слушает, ему интересно. Для него это впечатления. На тех выставках, где я участвовала, нам шли навстречу, тепло принимали.

Миша тихонько слушает нас, лежа на диване в большой комнате. Там темно, люстру пока не подключили. Татьяна усаживает его на коляску. Миша весит 20 килограммов — для шестнадцатилетнего подростка очень мало. Для мамы, которой его поднимать, — много. Каждый выход на улицу дается тяжело…

Татьяна везет мальчика на кухню: пора кормить. На кухонном столе лежит россыпь украшений для фото. Черный бархатный кокошник на голове манекена, с вышивкой — чешское стекло, бисер, бусины. Зелено-коричневое колье называется «Сказание дриад»: узорчатая зелень поделочного камня варисцита, подвески из вулканической лавы и бусины, жемчуг Swarovski, искусная имитация жемчужин. Дриады — покровительницы леса из древнегреческой мифологии.

Еще одно колье на столе — «Сливовая королева»: кристаллы и жемчуг Swarovski, бисер, бусины, натуральная кожа. Оно не для продажи, потому что очень дорого Татьяне. Изначально оно создавалось для благотворительного проекта — это были костюмы для особенных, инклюзивных детей, которые занимаются бальными танцами.

— Я шила его месяц, когда лежала в больнице с ребенком. Это тот самый год, когда были корь и реанимация. Шила колье на подоконнике, после отбоя. Оно создавалось не благодаря чему-то, а вопреки всему. Для меня оно было как маячок: выйти из тяжелого психологического состояния, вернуться в мир, к жизни.

После я всегда надевала его на поклонный выход моей арт-студии. Это моя визитная карточка как мастера: его замечают, узнают, оно отличается. А еще это мой талисман, который напоминает мне, что можно выкарабкаться из самых сложных ситуаций.

Работы мастерицы вы можете посмотреть на ее странице в соцсети.