«Я не „Мисс Якутия“, чтобы всем нравиться». Режиссер Бурнашев — о феномене якутского кино и покупке фильмов Amazon

Степан Бурнашев — один из первопроходцев и легенда якутского кино: режиссер, сценарист, продюсер, монтажер. Его фильмы находят отклик в сердцах зрителей, жюри фестивалей и жителей страны. Сам режиссер в жизни оказался очень спокойным, вдумчивым, с отличным чувством юмора и с острым умом. Корреспондент 14.RU побеседовал с режиссером о том, почему якутское кино стало популярным, на что идут создатели картин ради съемок (спойлер: некоторые даже закладывают квартиры) и о том, что нужно для процветания индустрии.

— Как вы решили стать режиссером? Как началось ваше увлечение кино?

— Все побежали, и я побежал.

— Серьезно? Чем занимались до этого?

— Я, на самом деле, был очень далек от культуры, я был математиком и спортсменом, закончил Институт математики и информатики по специальности информатик-экономист в нашем университете. В студенческие годы более профессионально занимался гиревым спортом.

Я вообще не думал, что я творческий человек, и не мечтал, что буду режиссером.

— Как всё-таки к вам пришла мысль о том, чтобы снять кино?

— Где-то в 2008–2009-х годах стали активно снимать фильмы, и я тоже решил попробовать. Тогда у меня было фотовидеоагентство, и казалось, что я близко к индустрии. Решил без опыта снять фильм. Впоследствии пожалел об этом. Сказал себе, что больше никогда не буду этим заниматься. Но через два года я пришел в кино уже с полным осознанием.

— Почему вы решили уйти после первого фильма? Расскажите о нём, пожалуйста.

— Фильм называется «Мечтать не вредно». Это очень любительская работа. После этой картины я понял, что для того, чтобы снять хорошее кино, надо много знать и работать. Да, я много работал, но ничего не знал.

— Как относитесь к критике?

— Сперва принимал близко к сердцу, было обидно. Снимаешь кино, отдаешь всего себя, все деньги, душу вкладываешь, над продуктом работают много людей, а потом кто-то пишет: «туфта». Всего одно слово. Я много думал, зачем люди такое пишут, что ими движет? Сейчас очень спокойно к этому отношусь. Я не «Мисс Якутия», чтобы всем нравиться.

— Как вы думаете, какая сейчас задача у современного якутского кино?

— Задач много. Самая первоочередная — это продержаться на плаву, потому что с финансированием у нас сложновато, многие снимают на энтузиазме, при этом бюджеты растут. Надеюсь, что ребята будут еще снимать. Вторая — это расширение рынка, нужно увеличить сборы, чтобы продюсеры зарабатывали и снимали больше.

— Про бюджет. Я читала, например, что власти охотно выдают гранты. Получается, этих средств не хватает?

— Субсидии есть, но не в полном объеме, и непонятно, что будет в последующие годы. С Корпорацией развития Якутии обсуждаем инвестиционный фонд для кино. Он, вероятно, будет работать на самоокупаемости: уверенные в проекте смогут сразу брать финансирование на возвратных условиях — для них это хорошо. Но для авторских проектов и дебютантов такая система сложна; субсидии остаются необходимой безвозмездной поддержкой. При сочетании субсидий и фонда потенциал у якутского кино очень высокий. А также нам нужна планомерная поддержка по продвижению наших фильмов.

— Теперь понятно. У вас, наверное, уже сто раз спросили про феномен якутского кино, и я спрошу у вас в 101-й.

— Много раз, да.

— Какие внутренние процессы привели к успеху?

— Это началось давно, раньше была компания «Северфильм», которая потом стала «Сахафильмом». Были госзаказы, но в прокат фильмы не выходили. В 2006 году по инициативе Александра Данилова в прокат кинотеатра «Центральный» поставили фильм Сергея Потапова «Любовь моя», и зрители увидели, что на большом экране можно смотреть свое кино. Кинотеатры увидели, что таким образом тоже можно зарабатывать. Режиссеры и продюсеры это подхватили. С тех пор все начали повально снимать и выходить на экраны в кинотеатрах.

Местные кинотеатры поддержали ребят, они увидели, что это работает и что зритель готов поддержать рублем. Стали много снимать, и по итогу количество привело к качеству.

Потом пошли фестивали, у нас были энтузиасты, которые плотно и активно этим занимались, например, продюсер Сардаана Саввина отдавала много времени и внимания международным фестивалям.

Зрители поддерживали кино, увидели потенциал, на этом энтузиазме кинематографисты начали развиваться. Всё это в совокупности сделало феномен якутское кино.

— Можно сделать вывод, что успеху помог патриотизм?

— Отдаленно. Можно отнести это к патриотизму, но, на мой взгляд, это больше история про самоидентификацию. Зритель захотел увидеть свои истории на родном языке и на большом экране.

Это идет изнутри, когда ты хочешь сам определиться, кто ты есть. Это, по моему мнению, один из ключевых факторов.

— Вы ранее говорили о честности в кино. Что это для вас?

— У каждого человека есть свое видение, принципы, которыми он живет. Для меня честность — это один из принципов, я считаю, что быть честным надо всегда: по отношению к самому себе, окружающим. Мои истории разные, они сами говорят о себе. Зрители чувствуют это и отмечают.

— Для кого вы снимаете, в первую очередь? Для фестивалей, себя, зрителей или истории?

— Тут всё в совокупности идет: нельзя опрометчиво снимать только для зрителя, ты не можешь знать, чего он захочет через год-два, ты не можешь знать о тенденциях на фестивалях. Всё должно идти от автора, мы ведь тоже зрители, поэтому я снимаю то, что сам бы хотел увидеть в кино.

Ну и нужно выбирать истории, о которых хочется рассказать, о которых хочется поговорить со зрителями. Кино — это мой разговор с ними.

— Как вы понимаете, что об этом стоит снимать? Что это — ваше? Я так понимаю, у вас очень много вокруг людей, которые о чём-то рассказывают.

— Идей слишком много.

— Как вы понимаете, что вот оно, то самое?

— По ощущениям. Не могу их описать, это всегда бывает по-разному: некоторые истории ты подслушиваешь, некоторые знаешь годами и вынашиваешь в себе десятилетиями, некоторые возникают из ниоткуда. Это очень сложно объяснить, потому что истории основываются на рассказах и событиях, а некоторые генерируются фантазией. Возможно, они формируются где-то на подсознательном уровне и проявляются абсолютно по-разному.

— Что для вас первично: тема, герой или конфликт?

— По-разному. Но для меня история важнее, потому что именно она диктует, какие герои будут, какие проблемы затронем, и, вообще, в каком жанре выйдет картина.

— Какой ваш любимый жанр? Вообще в целом, в кинематографе.

— У меня нет любимого жанра.

— То есть вы смотрите всё? Каких режиссеров можете отметить, что в мире, стране и в Якутии?

— У меня нет такого списка, я могу отметить просто хорошего режиссера, который снимает хорошее кино. Могу отметить наших ребят — это замечательная Люба Борисова, Дима Давыдов со своим уникальным почерком, Миша Лукачевский со своими замечательными работами. Из мировых величин могу выделить Клинта Иствуда, Алехандро Гонсалеса Иньяритту, Джеймса Кэмерона, его «Терминатор 2» (18+) — фильм всех времен. Среди отечественных — это советские режиссеры Георгий Данелия и Эльдар Рязанов.

— Как бы вы описали якутское кино?

— Оно разное. Наше кино в основном о людях, о своей культуре. У нас уже появляется свой почерк — он немного странный, вперемешку с американским, европейским, азиатским кино, но со своей идентичностью, культурой и, конечно, языком.

— Что нужно для развития? Вообще нужен ли такой активный рост, или якутскому кино лучше оставаться более локальным?

— Нет, в любом случае, развиваться и расти нужно. Якутские авторы очень разные: кто-то может работать только локально, кто-то может работать на внешний рынок. Нужна инфраструктура для кино: оборудование, специальный транспорт, кинопавильон и своя киношкола.

— Мне, как якутянке, понятно, почему наши фильмы так любимы зрителем. Но почему они привлекли внимание иностранцев и жителей страны? Из-за необычности?

— Многие думают, что это всё из-за экзотики и так далее. Из-за этого мы испытываем определенные проблемы для попадания на большие фестивали, они все хотят аутентичности, чтобы мы на оленях ездили.

Но, к счастью, мы не идем на поводу этих тенденций и запросов. Мы снимаем обычные истории о людях, и вот это на самом деле подкупает. На мой взгляд, наши истории на якутском языке универсальны и понятны.

У нас ведь даже арт-хаус снимают. Эти фильмы понятные, потому что наши авторы умеют рассказывать историю. Есть и слабые работы, есть очень мощные, но, если подумать глобально, наши истории о людях задевают за живое. Те же жюри, отборщики и зрители, они ведь тоже люди.

Иногда нас обвиняли, что мы вывозим потому, что мы снимаем плохо о самих себе, но это отнюдь не так. В основном, мы получаем слова благодарности от людей за то, что мы показываем их самих, и они видят себя. Именно истории трогают людей, а не экзотика.

— Давайте поговорим об «Айте», фильме, о котором говорила вся страна. Слышала, что эту историю вам рассказали очень давно?

— Мне эту историю рассказали где-то в 2014 году, в итоге снял я картину в 2021 году, взял только основу истории, всё остальное добавил сам. Обычно художественные фильмы так и делаются. Сценарий мы написали за два месяца, сами съемки шли 18 смен, потом была работа над монтажом, звуком и цветом.

По итогу премьера у «Айты» была в Москве, в 2022 году фильм завоевал две награды на фестивале авторского кино «Зимний» за лучшую режиссуру и лучшую мужскую роль, и в марте 2023-го мы вышли в прокат и довольно успешно. Но попасть на международные фестивали нам не удалось по политическим соображениям. Сейчас мы испытываем большие сложности с международными фестивалями из-за политики, наши фильмы особо не берут в конкурс.

— Как это, почувствовать, что твое детище запретили? Была злость, смех или недоумение?

— Недоумение было и обида. Сейчас уже никак, прокатного удостоверения нет. Никаких особенных выводов не сделал, работаю дальше, решил на этом не зацикливаться. Всякое случается, shit happens (известная цитата в англоязычной культуре, означающая, что плохое случается. Используется, чтобы приободрить себя или собеседника. — Прим. ред.).

— Amazon и «Айта». Каково это?

— Это результат планомерной работы. Картину заметили не из-за запрета Роскомнадзора, а после долгой истории: участия на разных рынках и фестивалях, разговоров и сотрудничества. Многим кажется, что мы на фестивали ездим «фестивалить», но на самом деле мы ездим работать.

Очень много общаемся и знакомимся. С этой компанией я познакомился в феврале, мы очень долго вели переговоры и вот итог.

Фильмы будут выходить сначала онлайн, а потом на DVD. В европейских странах всё еще популярен такой формат, у нас уже такого нет. Чтобы выпустить фильмы на платформу, нужно было проделать кучу работы, ведь качество должно соответствовать определенному формату. Нужно было сделать субтитры: картины вышли с субтитрами на множестве языков. Плюс обладателям DVD-дисков будут доступны эксклюзивные материалы, например, фильм о фильме.

Экспортный потенциал есть, надо просто работать и быть компетентным именно как продюсер. Также иметь юридическую и экономическую подкованность. Я всё делаю сам, поэтому у меня свободного времени не бывает.

— Санкции не помешали, получается?

— Amazon — это международная компания, у них есть возможность показывать по всему миру.

— Как у нас обстоят дела с актерами?

— У наших актеров очень большой опыт, они могут играть и в театре, и в фильмах. С актерами проблем нету вообще, кроме профессионалов есть любители, которые могут дать фору профи, потому что снимались много и имеют большой опыт.

Для отбора на свои роли я делаю пробы, кастинги обычно не делаю. Мы пробуем определенные сцены, играем их. Если всё окей, то беру.

— Молодежи тоже хватает? Детей, например, подростков?

— У меня истории, в основном, о взрослых, но да, база актеров у нас увеличивается.

— У вас есть любимый актер или актриса? Вообще об этом можно спрашивать?

— Не могу сказать. Я могу работать со всеми, если актер подходит, и я вижу потенциал. Много раз приглашал актеров, которые раньше играли, например, в комедиях, но я вижу, что у него потенциал драматического персонажа, и мы пробовали. Актеры тоже соглашаются, потому что хотят развиваться и показать свои возможности.

— В якутском кино можно деньги заработать? Именно для себя?

— Чуть-чуть только.

— Наверное, это стало возможным в последнее время?

— Раньше тоже зарабатывали. Сейчас бюджеты растут, например, если сейчас бюджет от 5 до 9 миллионов рублей, чтобы выйти в ноль, надо собрать в прокате 20 миллионов.

Это не всем удается сделать, поэтому как-то так. Но это компенсируют субсидии, плюс свои средства. Некоторые закладывают имущество.

— Вы так рисковали? Стоит того?

— Да и да. Я прямо сейчас рискую (смеется). Участвую на кинорынках, выиграл грант Фонда поддержки регионального кино для короткометражки.

— Можете проспойлерить, про что у вас проекты?

— Пока что я особо не забегаю вперед, но сейчас занимаюсь продвижением фильма, который снял в прошлом году в Малайзии.

— Что скажете о пиратстве?

— Только плохо и негативно. Пиратства стало больше, опять же из-за санкций, сейчас всё можно скачать. Даже запрещенная «Айта» популярна на пиратских ресурсах, но ничего нельзя с этим сделать, потому что законных оснований на это нет.

Надо ценить работу и труд, мы зарабатываем на продажах. Однажды был у меня занятный диалог, приехал я на замену масла и тут человек меня спрашивает: «Почему мы должны покупать якутское кино? Это же наше, якутское». Я такой: «Окей, а ты саха? Тогда почему у меня деньги берешь за свою работу? Давай мне тоже бесплатно сделай». И он понял, о чем я говорю.

У нас много рисков, многие думают, что 26 миллионов заработал и стал миллионером, но большая часть остается кинотеатрам, дистрибьютору, потом нужно оплатить пиар-кампанию, я сам из своего кармана для «Айты» потратил 2,5 миллиона рублей на маркетинг. По итогу остается совсем немного, я еще премии даю своим сотрудникам, чтобы мотивировать их.

— Сейчас молодым режиссерам стало сложнее продвигаться? Зрители стали более капризными? Что можете посоветовать молодым, которые хотят войти в эту сферу?

— На самом деле им намного проще, чем нам. Мы уже делимся опытом, многие из них работали у нас на площадках, у нас такой возможности не было, мы сами организовывались. Они учились на практике, задавали много вопросов и получали ответы. Возможно, кто-то из их числа так не считает, но так и есть, в целом.

— Можно сделать вывод, что народ саха очень творческий?

— Да, абсолютно верно. Вообще, не только творческий, а талантливый. Нас всего около 500 тысяч человек, а мы есть везде и во всех отраслях — начиная от спорта и заканчивая кино.

— Как вы думаете, почему?

— Естественный отбор. Мы выжили в суровых условиях, значит, мы можем всё.