«Это были люди из другого вещества»: как росли и кем стали потомки великих военачальников и маршалов Победы?

Имена победоносных маршалов, героев СССР и тех, кто стоял у истоков новой страны в смутные времена переворотов и войн, навсегда остались в памяти потомков и учебниках истории. Наследники же известных фамилий далеко не всегда идут по стопам предков, выбирая свой уникальный путь. Кем стали внуки маршалов Чуйкова и Баграмяна и создателя главной спецслужбы СССР, читайте в материале V1.RU.

Внука маршала и героя СССР Ивана Баграмяна назвали в честь дедушки. Внуков, по воспоминаниям Ивана Сергеевича и его сестры Карины, дед очень любил и баловал.

— Я родился в Риге в 1948 году, когда дед командовал Прибалтийским военным округом, включавшим советские Латвию, Эстонию с Литвой и Калининградскую область. И мне повезло в том смысле, что до 6 лет меня воспитывало старшее поколение, — вспоминает внук маршала Ивана Баграмяна — Иван Баграмян. — Я, можно сказать, вырос на руках у бабушки с дедушкой. Мама и папа приезжали только на праздники, в отпуск. И даже, может быть, это не совсем тактично, но дедушка с бабушкой были для меня ближе, чем родные папа с мамой.

По признанию Ивана Сергеевича, окружающие часто отмечают его внешнее сходство со знаменитым предком. При этом сам внук маршала считает, что куда важнее унаследованный им от дедушки характер:

— Во-первых, это любовь к знаниям, любовь к чтению. Помню, у деда на рабочем столе и на прикроватной тумбочке всегда лежали книги, литературные журналы — он всегда читал и говорил, что любил читать с детства. У него была большая тяга к знаниям — это помогло ему с отличием окончить две академии.

— Интересный еще такой факт: Академия Генерального штаба, которую окончил дед, была создана еще в царское время. После революции ее ликвидировали, а в 1937 году восстановили. Дед попал в первый набор этой академии, с ним на курсе учились еще военачальники-полководцы Василевский, Ватутин, Антонов, — рассказывает Иван Сергеевич. — И что интересно еще, дед был там один в трех лицах: по окончании его оставили на преподавательской работе, а в 1957–1958 годах он уже стал начальником Академии. Там сейчас есть и факультет имени Баграмяна.

По воспоминаниям Ивана Баграмяна, его дед обладал удивительно мягким нравом для человека военной профессии, был очень эрудированным человеком, любил пошутить и всегда чувствовал свою ответственность за тех, кто просил у него помощи.

— Иван Христофорович был целеустремленным человеком. Думаю, если бы он выбрал какую-то другую профессию, он бы тоже добился больших успехов. Он был доброжелательным, всегда старался прийти на помощь. Когда он был депутатом Верховного Совета многих созывов, у нас, насколько я помню, всё время были какие-то просители, посылали письма — дед всегда старался помогать, к нему лично приезжали. Это тоже о чем-то говорит.

Как настоящий стратег Иван Христофорович очень любил шахматы. Играл с настоящим азартом и не терпел проигрышей:

— Был такой эпизод как раз именно у вас в Сталинграде. В 1975 году был Всесоюзный слет победителей похода комсомольцев и молодежи по местам революционной, боевой и трудовой славы советского народа. Дед возглавлял его штаб. На слет пригласили тогда еще живых героев Сталинградской битвы: Якова Павлова, Василия Зайцева, Василия Чуйкова и Александра Родимцева. Я просил деда взять меня с собой. В Сталинграде, то есть уже в Волгограде, я еще не бывал. И это первый раз, когда я сюда приехал. Нас поселили в «Дом гостей» с Василием Ивановичем Чуйковым.

По словам Ивана Сергеевича, Василий Чуйков тоже был сильным шахматистом и совершенно не любил проигрывать.

— Было любопытно наблюдать, как два маршала каждый вечер играли. До самой ночи, часов до 2–3. По лицу с утра было сразу понятно, кто выиграл, кто проиграл. В общем-то, итог был ничья, — смеется Иван Баграмян — младший. — Дед сильно играл в шахматы как военный и всегда старался взять реванш. А если он чувствовал, что соперник ему поддается, то он вставал и прекращал игру из принципа. Я с ним тоже играл. Лишь однажды смог его обыграть. Еще дед любил нарды, на Кавказе это очень распространенная игра. Увлекался футболом, посещал все матчи команды «Арарат», которые шли в Москве, но по долгу службы должен был болеть за армейскую команду ЦСКА. Но сердце его, конечно, было отдано ереванской команде.

По военным стопам деда пошла внучка Ивана Христофоровича Карина Наджарова. Внук же выбрал другую профессию:

— Сестра моя окончила военный университет и дослужилась до полковника Российской армии. Я же стал экономистом-международником. Дед как-то не настаивал, чтобы я продолжил военное дело. Я просто очень любил историю и географию, а папа у меня как раз оканчивал академию внешней торговли и работал в системе внешней торговли. Вот и я пошел в ту же сферу.

Иван Сергеевич окончил экономический факультет Института международных отношений и также работал в системе Министерства внешней торговли:

— Я не афишировал, что внук маршала. Но, в принципе, это и так знали. Меня воспитывали так, что нельзя выпендриваться. Год я работал в профсоюзе «Нефтиэкспорта», а потом уже в профсоюзе «Газэкспорта» практически с момента самообразования этой организации. Потом, в 91-м году, ее передали в Министерство газовой промышленности, и она стала называться «Газэкспорт», потом «Газпромэкспорт» и так далее, — рассказывает Иван Баграмян-младший. — Я и мои коллеги, с кем мы тогда работали, были очень разочарованы, что за неделю до пятидесятилетия организации, а мы готовились к юбилею, приказом Алексея Миллера она была ликвидирована из-за прекращения поставок в Европу.

Правнуки Ивана Христофоровича тоже пошли по гражданской линии:

— Моя дочь — педагог, а у сестры дочь стала юристом, окончила МГУ, а сын тоже окончил МГУ, но экономический факультет, работает в Минпромторге. Молодое поколение пока как-то инертно относится к нашей работе, но, может, постепенно станет поддерживать нас больше.

Сейчас Иван Сергеевич работает в расположенном в школе № 1222 Москвы музее маршала Ивана Баграмяна, где проводит экскурсии для молодежи. Также он активно сотрудничает с советом ветеранов и участвует в мероприятиях по сохранению памяти о Великой Отечественной войне и патриотическому воспитанию молодежи.

— В школе № 1222 есть музей маршала Баграмяна, — говорит Иван Сергеевич. — Есть три школы в Белоруссии, где мы регулярно проводим мероприятия. Иван Христофорович принимал активное участие в операции «Багратион»: он командовал одним из четырех фронтов, которые осуществляли пятый сталинский удар, как раз на севере Белоруссии, где Витебская область, Полоцк. Он эти места освобождал, там к его памяти с очень большим уважением относится и всегда рады нас принимать.

Внучатый племянник Железного Феликса, или, как его еще называли, Рыцаря Революции, Феликса Дзержинского Владимир Дзержинский (внук Станислава, старшего брата Феликса) пошел по стопам прославленного предка и много лет прослужил в ФСБ. Но до того, как стать чекистом, Владимир посвятил себя другой военной профессии — он был летчиком.

— Где-то, наверное, в восьмом классе я загорелся военной профессией и захотел стать либо летчиком, либо чекистом, — вспоминает Владимир Дзержинский. — Так получилось, что в деревне у бабушки летал Ан-2 (легкий многоцелевой советский самолет, одномоторный биплан, выпускающийся с 1947 года. — Прим. ред.). Мы с двоюродным братом напросились к летчикам, чтобы они нам показали самолет. Это было летом. Они нас пустили в самолет, прокатили.

Это юношеское впечатление бесповоротно повлияло на судьбу Владимира и определило его путь:

— Я когда увидел приборную доску, я просто влюбился: было интересно, как всё устроено, как работает, как управлять самолетом. Я занимался спортом, окончил школу летчиков в Шереметьево, получил диплом и потом решил стать летчиком. Поступил в Оренбургское военное авиационное училище, где учился Гагарин — именно его фигура сыграла ключевую роль в выборе. Летных училищ было много, но я подумал: «Раз там учился Юрий Гагарин, значит, поступать — только туда». Учиться там было очень престижно.

Владимир окончил оренбургское училище, стал пилотом морской авиации, летал на новых типах самолетов, позже служил в Белоруссии, на родине семьи Дзержинских. В 1991 году, во времена развала СССР, Владимир получил перевод в Москву, в штаб командующего.

 — В Москве немножко летал, но позже в разгар девяностых летать уже было не на чем. В стране творился хаос. Тогда уже, чтобы продолжить линию военного человека, я пошел служить в КГБ, который потом переорганизовали в ФСБ. Кстати, я был в управлении, где работала бабушка, то есть жена Феликса Эдмундовича, — рассказывает Владимир. — Несколько лет служил там, потом попал под сокращение. Сейчас уже в совете ветеранов занимаюсь работой с ветеранами, с внуками полководцев, разведчиков и молодежью. Помогаем сохранять наследие предков и память о них. Так и в Волгограде мы сотрудничаем с фондом «Сталинградская битва», который часто организовывает наши рабочие поездки.

— Мы с семьей поздно узнали, что мы родственники. При Советском Союзе как-то не было принято узнавать, тем более род Дзержинских был дворянским, — рассказывает Владимир. — А уже будучи летчиком в Белоруссии, я узнал от родственников, что у нас тоже есть отношение к семье. Потом стал заниматься изучением родословной, открыли ее с 1410 года, а особенно хорошо знаем с 1870-х, когда родились Феликс и его братья и сестры. У Феликса же было пять братьев и три сестры. Наша ветвь идет по старшему брату Станиславу. В Белоруссии под Минском есть имение Дзержинских, где сейчас находится музей-усадьба, она так и называется — Дзержиново.

Владимир вспоминает, как товарищи во время его службы в авиационных силах замечали очевидное сходство мужчины с его знаменитым предком:

— Товарищи всё время говорили, что я не там служу, не в тех войсках. Я про себя думал: «Ну накаркают». Так и получилось. Когда в Москве попал под сокращение, пошел в КГБ, и получилось, что исполнил две детские мечты: стал и летчиком, и чекистом.

Знаменитая фамилия возлагает на ее наследников не только славу и лавры предков, но и большой груз ощущения внутреннего долга перед предком и его памятью.

— Я рад, что принадлежу к такому роду, хотя это огромная ответственность, — признаётся Владимир. — Становишься требовательным к себе, потому что всё-таки непросто нести такой груз. На тебя смотрят и всё время пытаются сопоставить с тем Феликсом. Ты должен достойно носить фамилию. Это, конечно, тяжело, тем более что время уже другое.

Судьба других потомков Дзержинского тоже сложилась весьма интересно: каждый выбрал свой путь и добился больших успехов в профессии:

— У Феликса был единственный сын Ян, которого Софья родила в тюрьме в Варшаве, от него было два внука. Старший внук, тоже Феликс, был профессором МГУ, биологом. Сейчас, к сожалению, он уже умер, — говорит Владимир. — Он перенял от деда любовь к детям, педагогике, его очень любили и коллеги, и студенты. Его дочь, моя двоюродная сестра Ольга — скрипачка, концертмейстер в ансамбле Башмета. Она продолжатель рода по прямой линии. У нее тоже есть дети, два сына. Пока еще гражданские.

Потомки самого Владимира Дзержинского тоже не пошли по военной стезе:

— У меня самого два сына, есть внуки. Сыновья не пошли по военной линии: один окончил юридический, другой — академию туризма, стали гражданскими. Я сначала обижался, думал, ну хоть один кто-то профессию военную возьмет, но нет. Сейчас уже свыкся, это их решение.

Владимир активно занимается сохранением памяти о Феликсе Дзержинском. Он организовал молодежное движение «Дзержинец», которое занимается патриотическим воспитанием детей и социальной поддержкой подрастающего поколения, ветеранов и бойцов СВО. Его дети пока не принимают активного участия в деятельности отца, но Владимир относится к этому спокойно:

— Я думаю, возраст еще не подошел. Я тоже поздно этим начал заниматься уже. Это прослеживается через поколения: где-то к сорока годам появляется интерес, начинаешь заниматься историей и ее сохранением.

Николай Чуйков, сын Ирины Васильевны Чуйковой, средней дочери отстоявшего Сталинград маршала Василия Чуйкова, считал большой честью и своим долгом пойти по стопам деда.

— Дедушка как раз и хотел, чтобы кто-то продолжал из рода военное дело, поэтому по его рекомендациям я пошел в Суворовское училище, потом — в высшее командное общевойсковое училище, — рассказывает Николай Чуйков. — Позже уже учился в Российской академии народного хозяйства при Президенте РФ. Служил в разных военных округах, включая Киевский, Сибирский, Северокавказский и Московский. Потом ушел в запас. В 2002 году основал Фонд поддержки ветеранов войны и спорта, развития детско-юношеского спортивного движения имени Василия Ивановича Чуйкова.

Николай Чуйков проводил много времени с дедушкой. Одни слова деда он запомнил на всю жизнь и сделал своим кредо:

— Я, конечно же, ощущал особую ответственность. Дед сам воспитывал нас, и у него было такое выражение: «Держи нашу марку!» Конечно, надо было держать марку, потому что фамилия известна, и мы, по крайней мере, дурака не валяли. К службе относились очень ответственно, старались успевать везде и во всём.

Сын Николая Владимировича связал свою жизнь с наукой:

— У меня один сын, он не совсем продолжил династию. Он является лейтенантом запаса, но окончил МГТУ имени Баумана, а до этого — физико-математическую школу при физтехе. Работает по направлению «навигация ракетно-космической техники».

Екатерина Чуйкова — дочь сына маршала Василия Чуйкова, скульптора Александра Чуйкова. Екатерина рассказала, что в юности хотела связать свою жизнь с защитой закона и охраной права, однако семья настояла на другой сфере.

— У меня была попытка как-то выбрать что-то более или менее близкое к военному делу. С детства я вообще мечтала стать ветеринаром, но когда пришло время выбирать институт, у меня категорически все были против, потому что это было в разгар перестройки, когда творился полный хаос. Тогда врачам-то человеческим зарплату не платили, а тут я такая прихожу к родителям, говорю: «Я пойду поступать в Тимирязевскую». Мне ответили: «Ну нет. Пойдешь юристом», — вспоминает Екатерина.

Противиться семье девушка не могла:

— Тогда я сказала: «Ну ладно. Юристом так юристом. Буду в уголовном праве». А родные сказали: «Нет. Не подходит это девушке». Заставили пойти в семейное право. Мне это было совершенно неинтересно, я прямо говорила: «Не буду вот этими кастрюлями заниматься. Не могу. Аж тошнит от этого». Образование юридическое в итоге я получила, но уже тогда пошла работать в рекламу, в исследования, в маркетинг и до сих пор работаю в этой сфере. По совместительству работаю бабушкой, занимаюсь внуком. Дочка моя сейчас пока «ковыряет» уголовное право, всячески учится. Не знаю, чем закончится, характер в нашей семье у всех суровый.

Екатерина признаётся, что Василий Чуйков возлагал большие надежды по продолжению военной династии на ее отца.

 — Дедушка очень сильно надеялся, что его единственный сын Александр Васильевич пойдет по военной тематике, но это достаточно поздний ребенок. Бабушке было 39 лет, когда она его родила. Он послевоенный ребенок, родился в сорок шестом году в Потсдаме, — рассказывает Екатерина. — У него лет в 12 были проблемы со зрением: один глаз не видел, было отслоение сетчатки. Но папа был очень творческим человеком. Он занялся искусством и прославлял память предков в монументализме. Ему не дано было попадать в цель из автомата, но он это делал это по-другому.

Александр Чуйков всячески поддерживал память об отце:

— С его помощью открывали музеи, проводили очень много воспитательной работы с молодежью вместе с ветеранами — для папы это было очень важно, — говорит Екатерина. — После его смерти в 2012 году по старшинству этой работой стал заниматься Николай Владимирович.

По военной стезе в семье после Николая Чуйкова пока из потомков маршала больше никто не пошел:

— У Василия Ивановича было трое детей. Старшая дочь Нинель Васильевна — у нее было двое детей, Сеник и Вася. Сеник достаточно давно погиб, разбился, а у Васи детей нет. Нинель Васильевна до сих пор находится в добром здравии. Средняя дочь — Ирина, у нее единственный сын Николай Владимирович, у него сын Ваня, а у Вани маленькая дочка, соответственно, правнучка Василия Ивановича, Василиса Ивановна. Мой папа Александр Васильевич. У него две дочери: я и Даша. У Даши — сын, у меня — дочь. И вот у меня тоже уже внук. У нас в семье в основном девочки, идти по военной профессии особо-то было и некому, а новое поколение пока еще совсем юное. Но, может быть, всё еще впереди.

— Эта история с потомками, она неоднозначная. Мы же не наши предки. Сколько они всего пережили за всю жизнь! Как они жили до войны, во время войны, что они пережили. Дед 1900 года рождения. В 12 лет он мальчиком один жил в Питере, где работал в шпорной мастерской, — говорит Екатерина Чуйкова. — А сейчас что у нас дети в 12 лет могут? Кричать: «Купи мне iPhone»? Сейчас поколение другое, просто другие люди. Есть, например, переписка бабушки с дедушкой, когда они еще только собирались пожениться. Это просто что-то невероятное. У них столько нежности, искренности. Многие письма хранятся в том числе в волгоградском музее. Те люди и те поколения были совсем другими. Они в принципе из другого вещества.