«Пойдем вырвем глаза Куренаю!» Читаем сказки якутских эвенков и ужасаемся

Фольклор эвенков Якутии малоизвестен в отличие от того же эпоса Олонхо. Книг, в которых сохранились бы легенды и сказки этого народа, немного. Часть этой истории сохранилась в четырех выпусках сборника Якутского филиала Сибирского отделения института языка, литературы и истории Академии наук СССР за авторством Романовой и Мыреевой. Редакция 14.RU решила погрузиться в фольклор и попытаться понять, почему в некоторых сказаниях принято вырывать друг другу и врагам глаза и в чем смысл короткой сказки про мышь, лишившую человечества бессмертия.

Книга была выпущена издательством «Наука» ленинградского отделения в 1971 году. Истории от местных жителей собирали эвенки, первые научные сотрудники Агния Романова и Анна Мыреева, в 1958–1960 годах на территории Олекминского района. Отмечается, что многие эвенки уже на тот момент не знали свой фольклор, нимнгаканы (эпические сказания. — Прим. ред.) помнили лишь старики, но и те перестали рассказывать их молодым.

Еще в тот момент уже начал забываться эвенкийский язык: местные говорили в основном на якутском и русском, а всякую художественную самодеятельность вели на русском. Сами сказания и сказки записаны в дословном переводе, из-за чего могут быть сложными для восприятия современного человека, поэтому предлагаем вам вольный пересказ.

Начнем с простых и коротких историй. Сказку про птичку и мышку исследователям рассказала 65-летняя жительница села Тяня Олекминского района. Она владела только разговорным якутским и эвенкийским. Русского не знала.

Птичка жила среди камней и однажды встретилась с мышкой. Та ей сказала: «Давай поборемся, птичка! Если ты меня свалишь, человек не будет смертным. Если же я свалю тебя, человек будет смертен». На том и сговорились, начали бороться. Птичка так бросила мышку, что та свалилась.

— Теперь человек не будет смертен, — сказала победительница.

Мышка на это ответила: «Нет. Это не так. Сначала давай бороться там, где я живу; если там свалишь меня, тогда считай, что твоя взяла. Ну давай, пойдем ко мне».

Птичка, конечно, возмутилась, что мышка не сразу назвала все условия, но согласилась.

«Тут же они отправились на родину к мышке. Родина мышки оказалась большой марью. Придя на марник, они начали бороться. Мышка воткнула свой хвост глубоко в мох. Воткнув [же] свой хвост в мох, она не могла упасть. Поэтому она [и] победила птичку. С тех пор человек стал смертным» — такими словами заканчивается сказка.

Вероятно, этой историей эвенки объясняли детям, почему люди умирают. Птицы часто в фольклоре выступают как некие духовные существа, они считались священными. Мышь же ассоциируют со смертью.

Эту сказку рассказала исследователям та же жительница Олекминского района.

Пташка сидела на дереве, снесла яйца, высиживала их. Пришла к дереву лиса. Пташка, испугавшись, закричала: «Чип, чип!» Тогда лиса подошла ближе и спросила:

— Сколько у тебя детей?
— Детей у меня пять, — ответила пташка.
— Отдай мне пятое яйцо, сбрось.
— Нет, не отдам.
— Тогда я влезу на дерево или подрублю его.

Испугавшись, пташка всё-таки сбросила одно из своих яиц. Лиса съела его и ушла. Пташка начала плакать. На звуки прилетел рябчик и спросил: «Чего ты плачешь?» Она ему всё рассказала.

— Зачем же ты сама его отдала? — спросил рябчик.
— Лиса сказала, что срубит дерево или залезет на него и съест всех моих детенышей.
— Какая же ты глупая! Зачем нужно было выбрасывать яйцо. Она придет, остальные выпросит. Если еще придет, скажи: «Чем срубишь это дерево? Как влезешь?»

Пташка согласилась. Осталась сидеть на дереве. Рябчик сказал, что полезет к себе в гнездо и улетел. Вскоре вернулась лиса, выпрашивая еще одно яйцо.

— Сколько детей у тебя?
— Только четыре, съела же ты одного! Теперь я не отдам тебе яйца, нет!
— Тогда я влезу на дерево или срублю его, — сказала лиса.
— Если ты такая храбрая, влезь, сруби! Как же ты сможешь влезть, чем же ты срубишь?

Лисе не очень понравился такой ответ. Она спросила, кто же научил пташку так отвечать. Та и ответила, что рябчик.

— Куда же улетел твой рябчик?
— Он сказал: «Влезу в свое гнездо» — и улетел, кто его знает куда.

Выслушав это, лиса сказала, что съест рябчика, а то зачем он пташку учит. Пошла искать, нашла гнездо. Увидела, как рябчик снует в гнездо и обратно. Когда он вышел, подкралась и схватила его. Понесла в пасти есть.

— Лиса, вначале съешь мое крыло, тогда без крыла не смогу улететь, — сказал ей рябчик.

Лиса только открыла рот, чтобы сказать: «Ладно», как рябчик вылетел. Так лиса осталась обманутой.

Эту сказку-историю вспомнил в 1947 году гражданин Трынкин из Олекмы. Его возраст не называется.

В тайге жил Сектанэй с женой. Однажды ей приснился плохой сон. Она попросила мужа не идти на охоту, не оставлять ее одну. Однако он всё равно ушел. На охоте убил одного лося. Начал свежевать зверя и слышит чьи-то голоса. Это оказались двое мужчин, Каданай с Дёлоноем, которые уводили его жену. Увидев Сектанэя, она расплакалась и закричала:

— Теперь живи в чуме! Живи один, живи, питаясь зверем! Не слушался меня! Говорила же я тебе утром, чтобы не уходил, я видела плохой сон, а ты не послушался моих слов и ушел охотиться.

Сектанэй увидел, выстрелил в Каданая, не попал. Полетели каменные осколки. Выстрелил в Дёлоноя — то же самое. Погнался за ними, оставив зверя. Когда подошел, сказал:

— Ну что станем делать? Побьемся!

Первый бой состоялся с Дёлоноем. Сектанэй вышел победителем и предложил бой второму. Решали, кто начнет. Начать решил Каданай.

«Каданай бросил шаром в Сектанэя, но не попал. Тогда Сектанэй бросил шаром в Каданая, попал. Так он победил их. Победив, увел жену», — заканчивается история.

Наверное, смысл этой истории в том, что если жена просит остаться дома и не ходить на охоту (или на работу), то, возможно, так и стоит сделать.

Эту историю исследователи записали в поселке Тяня, рассказала ее 93-летняя местная жительница Н. С. Льдинова. Бабушка была неграмотной, говорила на эвенкийском и якутском, русским не владела.

В чуме жили трое — девушка Нэлэнчик и два ее брата, Торганэй и Алтанай. Утром девушка запела: «Торганэй, братец, в эти дни я очень скучала, мне стало тоскливо. Поймайте и приведите для меня игрушку».

Ее брат пошел на охоту и вернулся с соболем, дал ее животное и сказал: «Играй с ним». Девушка играла долго, братья успели сходить на охоту еще раз, но через время Нэлэнчик вновь запела.

Тогда Торганэй поймал зайца, принес сестрице. Ей подарок понравился, начала играть. Братья вновь отправились на охоту. Когда вернулись, девушка попросила ящик для своей игрушки, да такой, чтобы туда не попадала вода. Торганэй сделал, отдал сестре.

Братья вновь ушли на охоту, на этот раз пропали надолго. Нэлэнчик положила зайца в ящичек, потом начала писать письмо: «Пусть придет Куренай, пусть придет и возьмет меня в жены». Кто такой Куренай, в сказании не уточняется. Девушка положила в ящичек письмо, закрыла его вместе с зайцем и наказала ему: «Ты выскочи из проруби Куреная». Сказав это, кинула ящик в свою прорубь.

Работник этого неизвестного Куреная однажды утром расчищал прорубь ото льда, и из него выскочил тот самый ящик. Ящик отнес Куренаю.

«Куренай открыл, посмотрел, видит письмо, начал [его] читать. Прочтя, стал собираться в путь. Поймал своего коня и начал запрягать. Запряг он коня в сани, вынес из амбара много вина, чтобы устроить свадьбу, принес разной еды для угощения и всё нагрузил на сани», — написано в оригинальном тексте.

Куренай добрался до дома Нэлэнчик, который находился на месте, где дорога с реки в гору поднимается. Распряг коня, привязал к саням. Вошел в дом. Нэлэнчик была одна, ее братья еще были на охоте. Поздоровался и наказал: «Ну а теперь приготовь стол, я привез для твоих братьев гостинец — вино».

Нэлэнчик начала готовить разные закуски, там было много мяса, расставила их по столу. Тут и братья пришли.

— Торганэйкун, Алтанчэк, братья вы мои, садитесь ближе к столу, угощайтесь гостинцами чужеродца, это он вас угощает, — зовет их девушка.

Во время застолья Куренай наливал вина. Торганэй пил, Алтанэй — нет.

— Братец Торганэй, зачем же ты пьянеешь? Кому ты веришь? Ты сам пьешь, а чужого человека не остерегаешься! Я вот не пью и не верю ему, — укорил родственника Алтанэй.

Однако Торганэй всё-таки напился, упал на пол. Тогда Куренай встал и поджег дом с четырех углов. Мужчина остался лежать.

— Братец Торганэй, стань бабочкой и лети. Я же превращусь в муху и полечу, — предложил ему Алтанэй.

Так и сделали, но Куренай затянул окна сеткой. Торганэй в эту сеть угодил, тогда Куренай подбежал и сунул Торганэя в свой карман, сказав:

— Теперь я его замучаю [и] Алтанэя-разбойника догоню, поймаю и проучу!

После этого жених запряг коня, Нэлэнчик посадил на телегу и заставил ехать впереди. Куренай же ехал на коне сзади и гнал только что угнанное у братьев стадо. Когда спустились к реке с горы, уже девушка предложила, чтобы она ехала сзади и гнала стадо, так как не знает дороги. Куренай и поехал.

Пока едут, слышится откуда-то сверху голос Алтанэя:

— Торганэй, ты говорил: «Превратясь в иглу, [я] упаду». Ну-ка, упади, превратившись в иголку.

Превратился, упал. Нэлэнчик говорит: «Люди, что это упало?» Куренай молча поднял и положил иглу в карман. Поехали дальше. Алтанэй снова запел сверху:

— Братец Торганэй, ты говорил: «Превратившись в хвоинку, упаду». Ну-ка, выпади!

Превратился в хвоинку, упал. Нэлэнчик опять спросила, что это такое упало. Ее новоиспеченный супруг подъехал и сказал: «Почему всё время падает?» После забрал хвоинку в карман. Алтанэй, видимо, устал спасать брата и сказал:

— Братец Торганэй, теперь мы расходимся: твой путь будет одним, мой путь будет другим. Я не стану больше предупреждать тебя, не стану защищать тебя! Мы расстаемся с тобой окончательно.

Ехал дальше Торганэй и уже не смог выпасть. Добрались они до дома Куреная, тот приказал работникам выкопать большую яму. Выкопав, бросили туда Торганэя.

У Куреная была еще одна жена и женщина-стряпуха. Куренай вырвал у них по одному глазу, отрубил по одной руке и по одной ноге. И так откочевал с новой женой. Никто не знал куда. Женщины остались. Однажды утром они начали искать Торганэя, нашли овраг, где его зарыли.

— Э-э! Вот где полураскрытая большая яма. Здесь и закопали его, — сказала одна из них.

Из глубины послышалась песня Торганэя:

— Не будь я Торганэем, если не вырву глаза Куренаю. Чтобы мне выйти наружу, спустите веревку! Выдернув ее из ограды Куреная, свейте ее. Свив, опустите. Я превращусь в бабочку и, прилипнув [к веревке), поднимусь наверх.

Женщины вили веревку, вили, а свив, начали спускать. Не хватило. Торганэй попросил их свить еще, пообещав отплатить добром. Старушки вырвали тальник из ограды, свили еще и опустили со словами:

— Пусть, став бабочкой, прилипнет и поднимется.

Начали вытаскивать. Торганэй обратился бабочкой и поднялся по веревке, а после стал человеком. Он попросил женщин остаться на месте, а сам отправился добыть лося. Добыл. Поставил котел, чтобы сварить мясо, а основную тушу жарил на вертеле. Накормил женщин и запел:

— Эх, Торганэй, Торганэй, с чего это я расселся?! Мне-то ведь очень нужны вороны. Вороны, вороны, прилетите ко мне!

Вороны прилетели из разных стран. Стали они есть добытое мясо. Вновь запел Торганэй:

— Вороны, вороны, вы исполните мою просьбу! Принесите живой воды. Вы ведь должны знать, где есть такая вода, она мне очень нужна!

Один из воронов согласился, пообещал вернуться через две ночи. Крикнул: «Ку-у!» — и полетел. Торганэй в ожидании бил лосей и приволакивал, как кабаргу, волоком. Так жил с женщинами в ожидании. Проснулись утром, ворон прилетел. Воду он принес, но посуды у него не было, поэтому он спрятал ее в пуху. Он попросил Торганэя выжать воду из пуха и сделать свое дело.

Мужчина так и сделал. Выжал пух в посудину, набрал ее до краев и начал этой живой водой обтирать женщин. Глаза их стали глазами, руки руками, ноги ногами. Вылечил женщин и запел:

— Теперь вам Торганэйкун сделал добро. Не обижайтесь, старушки! Был у меня брат по имени Алтанэй. Я пойду егo искать. Вырву Куренаю глаза!

Превратился Торганэй теперь уже в осу и полетел. Везде искал следы брата, шел долго. Нашел его у скалы, доходящей до неба. Там Алтанэй развел костер и, грея свою спину, лег спать. Брат подкрался к нему, схватил за плечи и начал держать. Мужчина пытался вырваться, бил по камням, разбивая их в пыль. После запел:

— Если ты убийца, то убей! Моей силе пришел конец! Камни я крушил. Если ты невидимка-людоед, то съешь!

Один превратился в муху, другой вновь стал осой. Так полетели они рядом искать своего врага. Увидели озеро и решили сесть на берегу, попить чай, отдохнуть. Вдруг в озере исчезла вода, затем вновь появилась. Братья удивились.

Алтанэй тогда сказал, что братья жили, ничего не знав, принимая гору за голец, а голец оказался богатырем. Подошел второй брат поинтересоваться, что с водой произошло. Ответа не получил, но узнал, что богатыря зовут Багдапки. Тогда Торганэй попросил его о помощи.

Багдапки согласился проучить его, сделал воду в озере белой, и пошли они. Братья спереди, Багдапки сзади. Показался чум Куреная. Сначала пошел Алтанэй, убедившись, что там именно Куренай, братья пошли в дом, оставив Багдапки в сторонке.

Братья сели вдвоем, их сестра Нэлэнчик начала готовить чай. Расставили хозяева на столе всякую еду. Начали пить. Торганэй опять напился. Куренай опять развел костры в четырех углах. Торганэй сказал:

— Ну, Алтанэй, сходи и приведи Багдапки.

Как только он пришел, сразу выпустил воду. Алтанэй прибежал и поволок за ноги Нэлэнчик. Все побежали к горе, а Куреная унесло водой вместе со всем его добром. Торганэй сказал тогда помощнику, что пора отправиться домой, предложил пойти с ними, чтобы отплатить спасителю чем-то из своего богатства.

«Вот отправились [они]. Идет Торганэй впереди, а Багдапки за ними. Долго идут. Привязав веревку к шее, Нэлэнчик волокут по земле. Подходят к дому Торганэя. Все дошли вместе с Багдапки. Торганэй пригнал домой всё стадо. Скота у него было очень много. Пригнал он стадо и запел: „У, Багдапки-дедушка, уведи к себе половину моего скота. Если будет нужда, приду к тебе опять“», — написано в оригинальном пересказе.

Багдапки открыл рот и попросил загнать скот туда. Загнал Торганэй в рот Багдапки половину скота.

«Багдапки закрыл рот и ушел, шлепая ногами. И так, Торганэй с Алтанэем, победив Куреная и задушив младшую сестру, стали жить вместе» — такой фразой заканчивается сказание.

Какой у сказки смысл, сказать сложно, но определенно какая-то кольцевая композиция присутствует, герои выступают полубожественными созданиями, а их сестра Нэлэнчик, кажется, получила по заслугам? Не знаю. Напишите свое мнение в комментариях.

Эта история про Путоноя и его брата. Она записана в 1958 году со слов 70-летней жительницы села Тяня. Русским бабушка не владела, была безграмотной, разговаривала на якутском и эвенкийском. Сказание начинается с того, что он жил у кочевников — ходил на охоту, добывал дичь, жарил на костре, там же спал. Добывал себе пропитание, в буквальном переводе написано: «Свой рот кормил».

Убил одного лося, обжарил на вертеле, половину съел и лежит, грея спину у костра. Услышал песню непонятно откуда. Неизвестный представился Алтанчакуном и заявил, что Путоной лежит у костра и не знает, что его брата Мэнгултэ-Эдена, золотом обшитого, серебром распестренного, убили. Сделал это девятиглавый Девультэ и скрылся.

— Зачем он, будучи ребенком, странствовал по земле? Мой конь с седлом величиной с котел и с головой, подобной скале, полетим же там, где обычно пролетает птица средней земли! — сказал Путоной и полетел.

Откуда-то снова послышался голос:

— Путонойкун-Эдекун, что ты делаешь до сих пор! Ведь Девятиглавый Девультэ, убив и съев брата твоего, обшитого золотом, распестренного серебром, скрылся.

На это Путоной ответил с досадой, что жил и не знал этого. Возмутился, что его брат, будучи ребенком, начал путешествовать по свету. Снова повторил, что его конь с седлом величиной в котелок и с головой, подобной скале, и отправился в путь. Добрался он на место схватки и увидел оставшиеся от брата кости. Заплакал. В этот момент заговорил конь:

— Торгия, торгия! (это личный запев коня, такие имеют все эпические персонажи в эвенкийских сказаниях. — Прим. ред.). Путонойкун-Эдекун, почему [ты] плачешь? Когда же спасем его? Влезь в мое правое ухо, там должен быть кнут в восемь маховых саженей. Возьми ты его. Затем, поставив меня [мордой] к восходу солнца, хлестни кнутом в восемь маховых саженей. Я ускачу и вернусь через трое суток. Когда вернусь, на мне будет белая пена от пота. Ты возьми ее, собери в посудину. Сложив кости своего брата так, как [они] должны лежать, помажешь этой пеной.

Влез Путоной в правое ухо коня, достал там кнут в восемь маховых саженей, поставил коня к восходу солнца и хлестнул его кнутом. Остался мужчина один. Конь вернулся, как и обещал, на третий день, весь в белой пене. Путоной собрал пену, разложил кости брата и обмазал их. Брат ожил.

Конь заявил, что юноша может отправиться странствовать тогда, когда окрепнут его кости. Пока конь предложил ему поспать. С Путоноем же они проживут свои жизни и умрут своей смертью, когда эта смерть настанет, тот увидит сон.

Путоною же конь предложил залезть в его левое ухо, найти там кровать и тоже поспать. Когда мужчина сделал это, конь отправился в путь и нашел девятиглавого Девультэ.

— Торгия, торгия! Девятиглавый Девультэ! Кто-либо из нас останется в живых. Не хвались ты, думая: «Я убил человека». Эй, Путонойкун-Эдекун, жив ты или нет, выходи поскорей! — запел конь.

Путоной выскочил и предложил девятиглавому Девультэ сразиться, спросив, зачем тот убил его брата. Ответа не последовало. Девультэ спросил, кто первый начнет драку. Путоной уступил сопернику.

«Девятиглавый Девультэ бросил мячом. Путоной, поймав мяч Девультэ, раздавил его. Девультэ, увидев это, бросил в Путоноя своей пальмой. Схватив ее, Путоной разломал [пальму] на части. Увидел это Девультэ и бросил копье. Путоной и его схватил, разломал на куски», — написано в оригинальном переводе.

Тогда Девультэ предложил сражаться врукопашную, ведь оружия у него уже не осталось. Схватились. Путоной ударил наотмашь так, что Девультэ раскололся пополам, но обе половины вскоре вновь склеились. Бились они целый год. Противник начал поджимать героя.

Конь снова запел. Он сказал, что есть же брат Мэнгултэ-Эден, золотом обшитый, распестренный серебром, пусть он увидит сон. Тот увидел. А увидев, запел:

— Хэрикэ, хэрика! (личный запев героя, перевод неизвестен. — Прим. ред.). На нижней земле Девультэ, убив Путоноя, ест его. Мой конь, с седлом с котелок, с головой, подобной скале, слушай мои слова. Быстрее, быстрее ко мне приходи!

Конь пришел. Мэнгултэ-Эден вскочил на него, и поехали они обратно. А там девятиглавый Девультэ грызет тело Путоноя. Он заявил, чтобы Девультэ не хвалился тем, что убил его, когда тот был ребенком, и не хвалился тем, что победил старика Путоноя. Пригрозив, что, как девять шишек, отсечет он ему его девять головок.

Девультэ посмотрел на это и рассмеялся, снова спросив, кто начнет. Мэнгултэ-Эден ответил:

— Ладно, начинай, ведь ты старый человек, обидишься, если окажешься побежденным.

У Девультэ больше не было оружия, остался лишь мяч. Он бросил его, Мэнгултэ схватил его и раздавил. После ударил так, что сшиб все его девять головок. Собрал кости брата и отправился к скале, попросив коня оживить Путоноя так же, как оживил его.

Парень влез в ухо коня, нашел кнут и сделал всё по инструкции. Через три дня конь вернулся. Мэнгултэ собрал кости брата, обмазал их пеной, тот ожил. Конь вновь заговорил:

— Обшитый золотом, серебром распестренный Мэнгултэку-Эден, будучи юношей и странствуя по земле, ты нас очень измучил! Отправляйся к себе на родину и живи хорошо.

Так они и расстались. Путоной поехал на родину, Мэнгултэ тоже.

К сказанию стоит добавить пояснение от авторов. Если в Олонхо есть три обязательных мира, где первые два населены людьми добра, а нижний — людьми зла, то в эвенкийских нимнгаканах есть нечто похожее, только более конкретное. Верхний мир — это зона гольцов с тундрами, средний — это зона лесистых склонов гор, а нижний — зона степных долин. Вот в последнем мире живут, по поверьям эвенков, металлурги-коневоды, вечные враги охотников из первых двух миров. Этим врагам как раз и приписывалось людоедство. В Олонхо при этом под темными силами нижнего мира всегда подразумевались южные соседи с татарской речью.

Во многих нимнгаканах главные герои отправляются в путешествия не для того, чтобы найти друга, богатство или что-то еще, а просто, чтобы посмотреть мир и испытать себя с встреченными противниками. Авторы книги отмечают, что в традиционных сказаниях эвенков нет оживления мертвых, нет волшебных вещей, если они и встречаются, то это заимствование из эпоса Олонхо. Получается, что сказание — это некая страшилка, предостерегающая молодых эвенков от путешествия на запад в степи.