Чтобы опуститься на дно, необязательно пить. Чем занимается центр в Якутске, где помогают тем, кому некуда идти

Куда идти человеку, у которого нет документов, денег, жилья, родных и друзей? Конечно, каждый сам ответственен за свою жизнь, но что делать, если сил на изменения пока нет? В Якутске работает отделение социальной адаптации «Тирэх» — тут незащищенные слои населения и те, кто не раз ошибался, могут найти помощь. Некоторые приходят даже просто согреться в лютые северные морозы, некоторые стараются начать жить заново.

Отделение социальной адаптации «Тирэх» — это подразделение республиканского комплексного центра социального обслуживания при министерстве труда Якутии. Учреждение существует с 1993 года, но за все годы работы направления менялись, например, раньше отделение просто предоставляло ночлег людям, которые оказались в трудной жизненной ситуации.

Я нашла дорогу к зданию по неправильному пути, будь неладен маршрут в 2ГИС, который привел меня к приемному покою через лужи и грязное месиво. Как только я зашла на территорию, из «Тирэх» вышли двое мужчин, которые поинтересовались, куда я иду, а когда узнали, что я журналист, заботливо предупредили о гололеде и провели к кабинету заведующей — Елене Григорьевой, которая руководит уже пять лет.

Внутри учреждения в нос ударил запах хлорки и чистоты. В коридорах шуршал персонал, а также туда-сюда по коридорам сновали постояльцы. Елена показала мне, как живут люди, которые оказались в тяжелой жизненной ситуации: на первом этаже администрация, санпропускник, кабинет врача, карантинная зона, столовая (Как раз к ужину готовили гречку с мясом, запахи витали прямо как в детском саду, — Прим. Ред.), кабинеты для занятий и даже спортивный тренажер. На втором этаже палаты для мужчин и женщин раздельно, но рядом. Самым красивым местом здесь совершенно неожиданно оказался лестничный пролет — тут один из постояльцев нарисовал красивый мурал со священным деревом якутов Аал Луук Мас.

— Это нам на удачу, — улыбнувшись, показала мне картину Елена.

У кабинета Елены проходила крошечная и худенькая старушка с полиэтиленовым пакетиком в руках. Оказалось, что она живет в «Тирэх» уже год.

— Дела у меня, как сажа бела, — говорит она. — Меня обокрали года два тому назад. А все началось с того, что сын у меня умер в 2015 году. Мы строили дачу, он как раз перешел на второй этаж, мы в 6 вечера уехали, он остался дальше строить, но в 8 вечера у него случилась остановка сердца.

Дача осталась недостроенной. Бабуля решила продать квартиру, чтобы полностью закончить дачу, и переехала туда в 2017 году. Жила там несколько лет, но в конце концов отопление стало подводить, а газ начал выходить.

— Жить там нельзя стало, — сказала она, теребя край халата, — Дачу закрыли, я начала мотаться туда-сюда, квартиры-то нет. Поехала в Улан-Удэ к племянникам, перед отъездом все свои вещи собрала и оставила в кладовке в Якутске. Денег на отправку почтой у меня не было. Приехала, а у племянников даже раскладушку негде было поставить. Оказалось, что мне негде спать.

Тут я уже окончательно поняла, что рассказ будет очень тяжелый. Бабушка подалась в бурятское похожее отделение и прожила немного там. Она его похвалила, отметив «исключительный порядок».

— Но душа рвалась домой. Приехала, а все вещи в кладовке растаскали, разорвали, все разворовали… И нечего мне носить, я была в летней одежде, — говорит она. — Я раньше хорошо работала, много. В военкомате работала.

Она взяла в руки кулек с документами, я разглядела там удостоверение «Дети войны» и удостоверение пенсионера МВД.

— Мне помочь-то некому. Сын один был. У внука моего пятеро детей, с ними я жить не могу. Я больная же и старая, доченька, не поверишь, я ровесница Великой Отечественной войны — в 1941 году родилась, — сказала бабуля и открыла свой пакетик.

Я увидела паспорт, на меня смотрела женщина со строгим взглядом, безукоризненной укладкой и макияжем. Совсем не та бабулечка с платочком на голове, которую я вижу прямо сейчас перед собой.

— Фамилия у вас красивая, — говорю я, но она не услышала и достала другой документ, внутри которого фотография пухлого мальчика.

— Это мой внучек, — гордо сказала бабуля, а следом вытащила удостоверение пенсионера МВД. — А это сын, смотри какой. И Сталин. Я их фотографии вместе держу, я их обоих люблю. Всегда молюсь о них.

После этих слов старушка крепко поцеловала фотографию сына, где он навсегда остался молодым и красивым, и поторопилась спрятать заветный документ обратно в пакетик.

— Он у меня только две пенсии успел получить. Это его удостоверение, — гордо сказала старушка.

Я спросила, зачем же носить с собой пакетик с документами. Бабуля подняла глаза и очень удивленно ответила, что оставлять-то негде. Я почувствовала себя глупо.

— А потом их же все равно предъявлять-то где-то надо будет. А где я оставлю, доча? — спросила она.

Бабушка сказала, что ей нравится в «Тирэх», а заведующую она ласково называет Леночка.

— Я правду говорю, полюбила Леночку и замшу (заместителя, — Прим. Ред). Вот честное пионерское! Здесь хорошо, пусть люди не сомневаются, еда вовремя всегда и хорошая, а еще, смотри доча, вот это платье мне заместитель дала, очень хорошее, — похвасталась бабушка и поковыляла дальше.

А я осталась с кучей мыслей в голове. И щемящим чувством несправедливости и жалости в груди.

ТЖС (трудная жизненная ситуация, — Прим. ред.) — это очень обширный список человеческих бед, несчастных случаев и просто стечения обстоятельств. Здесь временно живут не только обманутые бабушки и дедушки, но и бывшие заключенные, иногда бойцы СВО, алкоголики, лудоманы, наркоманы, лица без места жительства, иностранцы, которые остались без документов, и многие другие. Кроме того, выделили десять коек для тех, кто перепил настолько, что получил интоксикацию средней степени тяжести.

— У нас по климатическим условиям очень чревато оставлять людей на улице, можно потерять здоровье или умереть. В нашем отделении получатели социальных услуг могут находиться от одного до трех месяцев. Иногда срок увеличивается, — говорит Елена.

Все потому, что людям просто некуда идти, нет денег, а родственников либо нет, либо они не хотят поддерживать. Чаще всего в «Тирэх» попадают мужчины, особенно те, кто отмотал срок — им тяжело дается адаптация, возвращение в общество, трезвость.

Елена с детства хотела помогать людям и своим землякам, возможно, это и стало толчком к такой тяжелой работе — видеть, на что способны люди по отношению к самому себе и другим, а также пропускать через себя чужую боль. Ежедневный стресс помогают пережить специальные программы по профилактике эмоционального выгорания сотрудников. Работники часто выезжают на природу, проводят спортивные состязания, ходят на встречи с интересными людьми.

— Республиканский центр очень большой, а у нас в «Тирэх» работают 42 человека: медицинские сотрудники, психолог, специалисты по социальной работе, кухня, охрана и обслуживающий персонал, — говорит Елена. — Работа идет сутками, не было ни одного дня, чтобы «Тирэх» остановился и не помогал. Люди приходят к нам даже просто погреться, помыться и переодеться.

Отделение поддерживают некоммерческие организации и предприятия города: собирают и привозят теплую одежду, проводят разные лекции и мероприятия.

Постояльцев чаще всего привозит полиция или скорая помощь. Иногда могут обратиться неравнодушные соседи.

— По алгоритму действий мы принимаем совершеннолетних, которые либо по заявлению, либо по обстоятельствам нуждаются в помощи. Например, приехал на заработки и потерял документы. Вот что ему делать? У каждого человека, который был здесь, свой жизненный путь. Иногда очень тяжелый. Тяжело смотреть на слезы престарелых, которых обманули мошенники или оставляют родственники на улице. Был случай, когда нашли глухонемого мужчину в лесу — он не мог ничего объяснить: Кто он? Как он тут оказался? Подключились все структуры, чтобы установить личность, и получилось — недавно получили все документы, впереди оформление инвалидности, — рассказала Елена.

Почти всегда виной всех бед является алкоголь — такой вывод сделала заведующая за все годы работы.

— На каждом шагу наливайки и алкомаркеты! Надо со школьной скамьи проводить профилактику, рассказывать, к чему приводит употребление алкоголя. Это болезнь и страшная привычка, — считает заведующая.

В «Тирэх» предоставляют срочные социальные услуги — помыться, погреться и так далее, и полустационарные — тогда человек проходит полное обследование и остается.

На входе в отделение стоит санпропускник, где сотрудники осматривают человека, а также берут все необходимые анализы. Бывает, приходят даже с открытой формой туберкулеза. Если есть какие-то диагнозы и нужна помощь прямо сейчас, то вызывают скорую помощь и человека увозят в больницу. Также людей стригут, в том числе и бороду, обрабатывают возможные ранки, дают новую одежду и отправляют в карантин, ждать результатов анализов.

За дело тут же берутся социальные работники, которые выясняют, что случилось, и запускается большая бюрократическая машина по оформлению документов.

Пока человек находится в «Тирэх», то каждое утро делает зарядку, ест три раза в день, ищет родственников или работу — кому что необходимо. Кроме этого, постояльцев возят на спектакли в театры, проводят мастер-классы (как вам лепка из глины?), учат обращаться с компьютером и шить.

— Мы пытаемся им показать хорошее. Учим, чтобы они чувствовали себя хорошо: проводим также праздники, конкурсы, викторины, литературные чтения и соревнования по шахматам, — рассказывает Елена.

Также постояльцев стараются отправлять работать на сезонные работы в фермерские хозяйства. Ведь труд — это основа исправления.

— Многие не хотят брать таких работников из-за судимостей, иногда у нас бывают те, кто отбывал наказание за тяжкие и особо тяжкие статьи. Но хозяйства идут нам навстречу, — говорит Елена.

Но жизнь — довольно сложная штука. К сожалению, многие возвращаются обратно.

— Половина все равно тут опять. Но есть и те, кто исправляется, заводят семью, находят работу. Асоциальный контингент молодеет… Стало больше женщин от 35 до 55 лет примерно, которые начали так жить. Наверное, все потому, что женщина более уязвима и, если пришла беда, то может не справиться. Не могут они выйти из кризиса, надо очень-очень долго с ними работать, — делится Елена.

На вопрос, есть ли надежда сократить процент асоциальных личностей, Елена сказала, что самое главное — желание самого человека.

— Это сложный вопрос. Шансы всегда есть, и мы масштабируем свою работу. В 2025 году через нас прошли 728 человек, из них 230 человек из мест лишения свободы. В этом году по состоянию на 1 октября у нас было 528 человек, а срочные социальные услуги получили 771 человек. Мест у нас всего 75 для людей в ТЖС, пять коек для участников СВО и еще 10 мест для отделения с алкогольной интоксикацией.

«Тирэх» часто проверяют все надзорные ведомства, все из-за опасного контингента. Да и узнав, что тут бывает много убийц, насильников и людей с ментальными нарушениями, у меня назрел, возможно, глупый, но логичный вопрос: «Страшно ли?».

— Нет, — коротко ответила Елена, — у нас тут круглосуточная охрана и кнопка вызова Росгвардии, которая, если что, приезжает за три минуты. Вызовы, конечно, бывают. После этого составляем протоколы административного правонарушения.

Но между тем в «Тирэх» случается и любовь. Постояльцы вместе «выпускаются» и идут жить жизнь.

— Довольно много влюбленных, — улыбается Елена. — Парами живут до сих пор некоторые, квартиры снимают и все хорошо. Все успевают люди, жизнь ведь продолжается.

Найти подход к тем, кто уже не раз обжигался об жизнь, совершал страшные проступки или просто агрессивен — отдельная работа.

— Методика, конечно, разная бывает. К каждому индивидуальный подход. С кем-то просто поговорить, другого пожалеть и выслушать, — делится Елена.

Иногда истории бывают очень горькие. Заведующая рассказала о женщине, которая рожает, оставляет своих малышей в Доме малютки и убегает. И так несколько раз.

— Сюда постоянно звонят и спрашивают, у нас ли она. По-моему, у нее уже четверо детей. В душе как-то не очень, что дети остаются без мамы, а она уходит и употребляет. Вот такие случаи очень трогают, когда обижают детей. Или когда обижают сами дети, — вздыхает Елена. — Нашли как-то бабушку в подъезде своего же дома. Внучка сказала, что будет травить тараканов в квартире и ей нужно пожить у соседки три дня. Когда она захотела обратно к себе, оказалось, что двери поменяли, а квартиру продали и новые собственники не разрешили заходить. Вот она и сидела в подъезде. Очень обидно за пенсионеров, которые всю жизнь работали, а потом в конце либо свои же родственники, либо мошенники оставляют без жилья. Тяжело видеть их слезы, — негромко говорит Елена.

Но мотивации в такой работе тоже хватает. В «Тирэх» есть книга отзывов, которую бывшие постояльцы заполняют теплыми словами.