«Шпаргалки под рубашкой неприятно царапали кожу». Студентка рассказала, как пару лет назад пережила ЕГЭ в Якутии

ЕГЭ каждый год пугает миллионы детей. Якутия здесь не исключение. Многие школьники думают, что на плохих баллах кончится жизнь, кто-то ради этого идет на списывание, а кто-то месяцами занимается с репетиторами. Вчерашняя школьница, а теперь студентка, рассказала 14.RU, как пару лет назад пережила этот период. Далее — от первого лица.

Солнце греет асфальт за окнами школы. В аудитории старшеклассники, рассаженные по одному, на столе белые бланки, черные гелевые ручки, прозрачные бутылки с водой и тишина, которую прерывает печатающий принтер. Эту картину помнит, кажется, каждый, кто проходил через ЕГЭ. Сколько бы лет ни прошло, она остается в памяти с такой же четкостью, как, например, запах больницы из детства.

В десятом классе экзамены казались чем-то далеким. Учителя предупреждали, чтобы мы выбирали предметы заранее, а я слушала вполуха. Но после первого пробника в сентябре одиннадцатого класса впервые стало ясно, что времени мало — я не смогла выполнить почти все задания.

Но даже осознание не заставило сразу сесть за подготовку. Дни шли лениво и однообразно, иногда прерываясь только пробниками и разговорами о предшествующем экзамене.

Настоящая паника пришла в феврале, когда за пробный экзамен по литературе я получила 29 баллов из ста, цифра ударила неожиданно сильно. В марте я наконец начала готовиться.

По совету одноклассниц записалась в онлайн-школу на экспресс-курс. Всё там было выстроено так, чтобы держать выпускника в постоянном напряжении. Курс состоял из коротких лекций, конспектов, листов с подсказками и бесконечными пробниками. Я смотрела по одной лекции в день, заучивала шаблоны сочинений, до сих пор помню фразы вроде «в данном сочинении рассматривается проблема…»

Преподавательница курса говорила быстро, энергично и агрессивно. И эта уверенность почему-то передавалась через экран. Весна проходила в разговорах о литературе и экзаменах. Шутки о Раскольникове, «рубящего бабки», о дубе Толстого и страданиях Катерины из «Грозы» не то чтобы веселили, но подбадривали. Наверное, в этот период ЕГЭ превращается для школьников в отдельную реальность. Я постоянно смотрела в календарь и машинально отсчитывала, сколько осталось до дня Х.

ЕГЭ по литературе выпал на особенно жаркий день. Мама проводила меня до школы, пожелала удачи и крепко обняла у входа. Внутри здания пахло пылью, бумагой и раскаленным воздухом. В гардеробе толпились выпускники. Кто-то нервно листал телефоны, а кто-то повторял цитаты.

Под рубашкой прятались шпаргалки — тонкие бумажки, найденные в той же онлайн-школе. Они неприятно царапали кожу и почему-то не добавляли уверенности.

И вот мы проходим металлодетектор, паспортный контроль, нас распределили по кабинетам. Я села за парту, поставила рядом бутылку воды и горький шоколад в прозрачном фасовочном пакете. Организаторы то и дело смотрели на часы, перекладывали бумаги, перешептывались, а затем прозвучала заученная речь, заканчивающаяся на: «Не волнуйтесь. Все материалы перед вами. Внимательно читайте задания. У вас будет достаточно времени».

Эти слова всегда звучат практически абсурдно.

Самих заданий я почти не помню. По совету преподавателей сразу писала сочинения в чистовик, без черновика. Иногда выходила в туалет, стараясь идти так, чтобы под одеждой не шуршали шпаргалки. И всё это время меня не покидало чувство, что уже проваливаю экзамен.

Когда всё закончилось, я вышла из школы, села в папину машину и расплакалась. Мне казалось, что ошибки были везде: в формулировках, аргументах, речевых оборотах. Для тех, кто сдавал литературу, мысль о речевой ошибке звучала как приговор.

Потом наступило странное ожидание. Дни проходили медленно и вязко, остальные экзамены после ЕГЭ по литературе ощущались как контрольная работа. И однажды пришло уведомление на «Госуслугах»: «Данные об экзаменах обновлены».

Я открывала результаты с полной уверенностью, что увижу что-то ужасное, уже готовилась к числу ниже шестидесяти. Но на экране было 89 — всего три ошибки, и все в тестовой части по невнимательности.

Я побежала сообщить результаты семье, не веря собственным глазам. Тогда пришло и другое осознание: сочинения, которых я боялась больше всего, оказались написаны хорошо. Комиссия оценила именно то, во что были вложены месяцы подготовки и страх не справиться.

Наверное, в этом и заключается главный парадокс ЕГЭ. Чаще всего старшеклассников подводит не отсутствие знаний, а собственная тревога — именно она заставляет сомневаться в очевидном, перечитывать уже понятные задания по пять раз, а также терять баллы там, где мог быть максимум. Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что если бы тогда паниковала меньше, то эти три ошибки не появились бы. Вместе с остальными предметами я набрала 251 и поступила на направление, на которое целилась еще в средних классах.

ЕГЭ кажется концом света, но ровно до того момента, пока ты полностью не выпускаешься из школы. А потом жизнь продолжается, экзамены проходят, как и проходит всё остальное. Страх — эмоция естественная, и, оказывается, что самые высокие баллы получают те, кто все-таки садится готовиться.